Ещё

Канатоходцы ушли на север 

Канатоходцы ушли на север
Фото: «Это Кавказ»
В питерском Музее Достоевского 21 и 22 октября театральная компания «Открытое пространство» представит новый спектакль «Деревня канатоходцев». В основе сюжета — притча, написанная режиссером по мотивам древних преданий кавказских горцев.
Накануне премьеры корреспондент «Это Кавказ» поговорила с создателем спектакля о том, как важен баланс между актером и куклой, замыслом и импровизацией, базовыми принципами и экспериментом.
О замысле
— Бывают в жизни такие удивительные совпадения, подарки судьбы. Год назад на фестивале «День сказок» в Упсала-цирке мне предложили поучаствовать в интересном эксперименте-перфомансе: один из его участников ходит по канату, натянутому над озером, а второй в это время плавает посреди озера в большом кресле и рассуждает о балансировке, о неустойчивости, опоре или впрямую — о канатоходцах. Рассказчиков было трое, в том числе я, а канатоходец один — Расул Абакаров, профессионал в пятом поколении из дагестанского села Цовкра. Все его жители с самого детства умеют управляться с шестом, это ремесло кормит их уже 300 лет.
Я подумала: а зачем мне говорить на отвлеченные темы, когда наверняка есть какие-то предания, связанные именно с этим селом? Я покопалась в интернете и набрела на легенду о высокогорном дагестанском ауле, где случился когда-то большой пожар и спаслись только те, кто умел ходить по протянутым через ущелье веревкам. И днем рождения человека здесь считается день, когда ребенок делает свой первый шаг по канату.
И настолько меня эта легенда впечатлила, что я решила взять ее за основу своей истории, увлеклась — и сочинила притчу. Потом, перед своим «заплывом», я разволновалась и начала расспрашивать Расула: «А такое могло произойти в горах? — Да. — А вот это? — Почему бы и нет. — И это? — Вполне возможно». Так, плавая, словно черепаха Тортилла, по озеру, я впервые рассказала на фестивале историю о деревне канатоходцев. А когда причалила к берегу, ко мне подошла художница Кира Камалидинова, с которой я уже шесть лет работаю, и мы тут же принялись обсуждать, как из моего рассказа сделать спектакль — эта мысль пришла в голову нам обеим одновременно.
По мере того как мы думали, притча росла, внутри нее появились разные сюжетные линии. Я обратилась к писательнице Елене Чарник, и она помогла нам превратить повествование в диалоги. Главной стала история любви юноши и девушки. Им противостоят жестокие обычаи, которые не считаются с человеком, пресекают и разрушают судьбы, принимают жертвы как должное и привычное. Но влюбленные нарушили обычай, чем совершили некий переворот в сознании окружающих. Их отчаяние и любовь так потрясли людей, что все вдруг поняли: нужно и можно жить иначе. Ну, как в сказке, собственно, только и бывает.
«Нам надо было создать некий обобщенный этнос»
— А потом начались уже культурологические изыскания: нам надо было создать некий обобщенный этнос, кавказский архетип, не относящийся напрямую к Дагестану. И хотя место, описываемое в притче, действительно существует, сама история универсальна, не привязана к какой-либо определенной кавказской культуре. В итоге получилась самобытная реальность.
Мы старались придерживаться лаконичных, вернее, даже аскетичных решений: никаких задников с саклями, никаких скал на сцене и даже черкесок и папах у нас нет.
Мне очень повезло с художником по костюмам: Наталья Корнилова опытный специалист, она помогла мне создать костюмы, которые становятся частью пространства. Все четыре артиста одеты в подобие разноцветных суфийских юбок и черных высоких колпаков; в плотные шерстяные пиджаки, мы их перекроили из настоящих — я за то, чтобы превращать обыденные предметы в художественные произведения. В каждом пиджаке — своя изюминка.
Камни, доски и веревки
— Сценографию спектакля придумала Кира Камалидинова. Мы не сразу попали в десятку, сначала у нас была совершенно другая идея. Однажды вечером Кира прислала мне фотографию: на полу комнаты лежат большие камни, удерживая две вертикальные доски, между ними натянута веревка, на которой волшебным образом держится кукла. Этот принцип — камень, доска и веревка — стал основой сценографии.
Валуны нам «подарил» Финский залив, а доски Кира нашла за городом — вынесла из заброшенного сгоревшего деревянного дома. Эти доски идеально вписались в спектакль: ведь в нашей истории пожар играет важную роль. То есть все наши декорации — не бутафория. У каждого предмета — своя история, все они взяты из настоящей жизни, как и перекроенные пиджаки.
Предметы, у которых есть некое прошлое, совершенно иначе живут на сцене. В этом нет никакой мистификации: они несут на себе отпечатки событий и времени. И репетируем поэтому мы не в трениках, а в костюмах: «обживаем» их, изучаем их свойства, создаем им биографию.
Кукольных дел мастер
— Кукол тоже сделала Кира. Она автор кукол и объектов в моих спектаклях, которые идут в разных театрах города: «Колино сочинение», «Трюк», «Снежинка», «Маленький принц», «100 оттенков синего», «Polverone. Солнечная пыль», «Оловянный солдатик».
Здесь нам нужны были куклы, которые бы отвечали двум требованиям: во-первых, они должны ходить по канату, а во-вторых, выглядеть, словно сделаны из подручных средств — соломы, тряпочек, клубка ниток. Кира всегда очень тонко слышит меня и глубоко погружается в суть дела, ищет и находит нужные пропорции, детали, материалы, удивительные технологические решения. Иногда поиск мучительный и долгий, но он всегда дает поразительные результаты.
Правильные люди
— Надо отдать должное и остальным членам нашей команды: актриса и продюсер предложила поставить притчу в «Открытом пространстве». Кроме нее в спектакле играют прекрасные актеры Ренат Шевалиев и  в роли влюбленных, . Этих людей я люблю, знаю, доверяю им. Современный актер — очень сложная профессия. Он соавтор режиссера, сочиняет мир и управляет им одновременно. Это под силу далеко не каждому.
Художник по свету сочинил целую световую вязь, такой кружевной свет, секретный, волшебный, благодаря ему на сцене необыкновенная атмосфера. Помреж Анастасия Заславская — это наша «тотальная помощница», она отвечает за все, для нее нет ничего невозможного.
За музыкальное оформление отвечает Павел Ховрачев. В спектакле звучит и музыка разных кавказских народов, и необычные звуковые фактуры. Когда музыка выстраивается как драматургия — по мысли, по внутреннему ритму событий, — она становится опорой для существования актеров и настоящим чувственным ориентиром для зрителей. Я вот на репетициях без музыки даже думать не могу. Мизансцену я воспринимаю как некий танец — в статике или движении, но с отобранностью каждого ракурса и движения.
Есть у нас еще один потрясающий соавтор — Сослан Бибилов из Цхинвала, заслуженный артист Северной и Южной Осетии. И хотя он не появляется на сцене, но играет очень большую роль — это наш «закадровый голос», рассказчик. Мы долго думали, нужен ли нам в спектакле кавказский акцент? А если да, то какой народности? Было понятно, что если мы все время говорим «как петербуржцы», то что-то уходит. Нам надо было найти человека, у кого акцент был бы не пародийным, а «родным». И мы его нашли! У Сослана оказался могучий бархатный тембр и естественный акцент. Он дал нам заряд вдохновения, а спектаклю — кавказский колорит.
Люди и предметы
— У любого театра, даже у того, который считает себя экспериментальным, радикальным, есть какие-то консервативные, базовые принципы. Но если не нарушать законы, не искать свой собственный язык, не будешь двигаться вперед. В какой пропорции нужно сочетать новое и старое, каждый решает для себя сам. Это определяется материалом, периодом жизненным, местом, культурой, это очень личностные вещи, которые находятся в зоне интуиции и вкуса. Поэтому формулу вывести не смогу.
Бывают такие работы, где куклы, предметы, пространство могут быть самодостаточными. Они становятся главными персонажами, а актер нужен, чтобы этим оперировать, чтобы выступать в качестве партнера предметного мира.
Авторский театр, конечно, самый актуальный сейчас, на мой взгляд. Режиссер привлекает к себе тех, кто может работать с ним в соавторстве. Важно уметь примириться с тем, что у тебя есть соавтор-актер, и даже обрадоваться этому, и вместе с тем донести до него свое видение так, чтобы потом можно было подписаться под любым его движением.
Якоря и крылья
— Я читаю зрительские отзывы, слежу за критикой. Для меня это важно, хотя и портит здоровье. Но это не означает, что я кидаюсь что-то менять, услышав чужое мнение. У меня есть несколько спектаклей, которые совершенно по-разному людьми воспринимаются. Например, «Корабль Экзюпери» или принимают безоговорочно, или ненавидят. Вся беда в том, что зачастую зритель настроен увидеть очередную версию «Маленького принца» и не готов к эксперименту. А это абсурдистский театр: и  60 минут без слов рассказывают биографию за пределами жизни. Развенчивают миф о человеке, меняют наши стереотипные представления о нем: писатель в глазах обывателей сведен до нескольких цитат и общих мест из «Маленького принца», он стал заложником этой книги, он давно уже хочет сняться с якоря наших представлений и полететь, но это оказывается очень трудной задачей.
Конечно, я часто прихожу на репетицию с готовой мизансценой в голове, но когда моя идея проходит через пространство, человека, сталкивается с предметами, она видоизменяется. И я не сопротивляюсь тому, что является мне «здесь и сейчас», — это гораздо сильнее по энергии, чем отвлеченные идеи. Во время репетиции важно справиться с усталостью, со своим собственным «так должно быть» и открыться спонтанности, импровизации. Главное — не пропустить и отобрать то, что действительно нужно. Умение «подлавливать» существенное — одно из главных качеств режиссера.
«Здорово, когда твои ученики на тебя не похожи»
— Я преподаю в Санкт-Петербургской академии театрального искусства целых 22 года, чем дольше работаю, тем больше понимаю: уверенность в том, что ты можешь кого-то научить профессии, ремеслу, — это иллюзия. Учитель раскрывается, отдает — делится мыслями, опытом. Если это в ком-то прорастет, то прекрасно. Здорово, когда твои ученики на тебя не похожи, но у вас общая группа крови.
Актеры — они как дети: отчаиваются, впадают в панику, если чувствуют, что во время репетиций заплутали, зашли в какое-то странное место. Поэтому мне нравится работать с рисковыми ребятами, готовыми отправиться в длительное и опасное «путешествие».
Спектакли — они тоже как дети. С одной стороны, они растут, становятся самостоятельными, а с другой — требуют общения с нами, режиссерами-родителями. Их нельзя надолго оставлять без присмотра.
Видео дня. Как отличить настоящий белый гриб от ложного
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео