Истории
Люди
Вещи
Безумный мир
Места
Тесты
Фото

Передвижников сдвинули с французами

Открылся фестиваль «Декабрьские вечера»

Передвижников сдвинули с французами
Фото: КоммерсантКоммерсант

Программу фестиваля «Декабрьские вечера Святослава Рихтера» в ГМИИ имени Пушкина открыла выставка «Передвижники и импрессионисты. На пути в XX век», которая в очередной раз отстаивает идею единства русского искусства с мировым. Рассказывает Олег Краснов.

Видео дня

Формат выставок-ребусов, где зрителям предлагают, окунувшись в разные стили, эпохи и контексты, найти черты сходства или взаимного влияния произведений и художников, Пушкинский культивирует давно — в конце концов были ведь памятные «Москва—Париж» и «Москва—Берлин». К тому же этот жанр долго был визитной карточкой «Декабрьских вечеров», и музей периодически возвращается к нему именно по случаю своего ежегодного фестиваля. Как в прошлом году, когда частью «Декабрьских вечеров» была выставка «Голоса воображаемого музея Андре Мальро». На ней в полном соответствии с теорией деголлевского министра культуры были собраны во всем своем эклектичном великолепии произведения безвестных мастеров Древнего Египта, готических, средневековых и ренессансных художников, модернистов, авангардистов и многих других.

А уже весной место «Голосов воображаемого музея» заняла не менее мощная и остроумная выставка «Лицом к будущему. Искусство Европы 1945–1968», рассказывавшая историю осмысления мировыми художниками от и Евгения Михнова-Войтенко до и Армана последствий Второй мировой войны. Последняя, по словам известного художника и ее куратора Петера Вайбеля, была призвана переписать мировую историю искусства и манифестировала единство мыслей и творчества художников Восточной и Западной Европы вопреки всяческим железным занавесам. В этом тезисе чуть ли не центральный смысл таких «ребусов», по крайней мере тех, что устраиваются на российской стороне: попытки вписать русское искусство в мировой художественный процесс, из которого оно, как считается, незаслуженно вычеркнуто. И нынешняя экспозиция эту идею подхватывает применительно к русским и французским живописцам богатой на новаторов последней трети XIX века.

Идея, впрочем, не нова. Как говорит сама бессменный куратор «декабрьских» выставок, президент музея , на эту экспозицию ее вдохновили идеи — автора, вероятно, самого известного советского сборника популярных искусствоведческих очерков, «Краткой истории искусства». Именно Дмитриева в своей статье «Передвижники и импрессионисты» определила временной и концептуальный параллелизм этих течений и сравнительную важность для дальнейшей всеобщей истории, отмечая при этом и очевидные различия в целях и задачах их искусства. Действительно, и те и другие были новаторами, непреклонными борцами с академизмом, менявшими саму суть жанровых сценок, портретов и пейзажей; у обоих течений практически совпадала и хронология рождения, развития, признания и кризиса. Выставка эти тезисы и старается иллюстрировать — удачно и не очень, а порой и забегая вперед к искусству постимпрессионистов и тех русских художников, кто осваивал язык Моне и Ренуара по щукинским собраниям в Москве.

Экспозиция на этот раз обошлась без зарубежных коллекций, все собирали по своим — Пушкинскому, Русскому музею, Третьяковке и провинциальным музеям. Эффектные и понятные каждому пары составились из утомленной «Курсистки» Николая Ярошенко и расслабленных «Девушек в черном» Ренуара из Пушкинского, «Дамы, опирающейся на стул» Репина и «Завтрака на траве» Клода Моне, «Сибирской красавицы» Сурикова и «Портрета Жанны Самари» Ренуара, «Деревенской любви» Бастьен-Лепажа и репинской «Украинки», парижских видов Писсарро и Коровина. Неожиданные для зрителя, а порой и достаточно смелые — из «Сумерков. Стогов» Левитана и сезанновских «Равнин у горы Св. Виктории», вангоговской «Прогулки заключенных» и репинской «Перед исповедью», «Балаганов в окрестностях Парижа» и раскорячившейся балерины Дега.

Казалось бы, цель кураторской группы — а в нее кроме Антоновой вошли сотрудники и ГМИИ, и Третьяковки — вполне достигнута. Пусть и в малых дозах (на выставке всего около восьмидесяти работ), и при неголовокружительном наборе шедевров. Но получается, что свои, еще советских времен идеи мы вновь доказываем самим себе, не вовлекая в этот процесс других. Хотя, возможно, власть имущих «кураторов» музея экспозиция подстегнет к действиям, и парижане тоже увидят среди своих национальных достояний в Орсе наших Репиных, Суриковых, Маковских и Саврасовых — вода, как известно, камень точит.