«Пигмалион» в театре им. Маяковского 

«Пигмалион» в театре им. Маяковского
Фото: Сергей Петров
Режиссер поставил самую известную пьесу вдающегося британского драматурга и сделал это так, что, пожалуй, и сам автор, отличавшийся, как известно, весьма желчным характером, вряд ли нашел бы к чему придраться.
Увеличенную до невероятных размеров традиционную английскую телефонную будку (остроумная сценография ), в которой свободно уместилось раритетное роскошное авто и бравый королевский гвардеец, венчает надпись: Real London Fog. Имеющий глаза — увидит, напрягший мозги сообразит — режиссер решил развеять густой туман, окутывающий эту пьесу на протяжении последних лет семидесяти с гаком.
Идя на поводу у охочей до мелодрам со счастливым финалом публики, постановщики выдают «Пигмалиона» за историю очередной замарашки, заполучившей «принца». До сих пор не померкшая слава покорившей весь мир «Моей прекрасной леди» с гениальной музыкой , пришпоривает режиссеров, ориентирующихся на сюжет, скроенный из первоисточника либреттистом . На каждом таком спектакле публика получает столь необходимые ей положительные эмоции, актеры — букеты и аплодисменты, режиссеры — подтверждение своей профпригодности, а театр — неплохую выручку. Все счастливы. Но вот незадача: пьеса Шоу совсем о другом!
Между прочим, сам автор полагал, что это не пьеса, а … роман. Роман в пяти действиях. Социально-психологический, а не любовный. Шоу исследовал процесс внутреннего, духовного совершенствования человека и то, к каким последствиям этот процесс может привести. Известно, что пока драматург имел возможность влиять на постановки по «Пигмалиону», он категорически запрещал актерам, исполнявшим роли Элизы и профессора Хиггинса, «играть в любовь».
Сергей Петров
Генри Хиггинс в виртуозном исполнении Игоря Костолевского — вспыльчив, раздражителен, эгоистичен, но при этом очень раним и трогателен. Убежденный холостяк, он больше всего на свете боится утратить свою свободу. Единственной прекрасной дамой для него всегда была и навсегда останется его наука. Хиггинс гордится своим творением, но в его отношении к Элизе нет и тени любви. Убрать из отношений мужчины и женщины любовную линию, не превратив своего героя в холодную дидактическую схему — высший пилотаж для актера такой харизмы, как у Костолевского.
У Элизы никаких иллюзий относительно своего наставника: «Никого вы не любите, кроме себя!». а играет девушку целеустремленную, знающую себе цену даже в положении цветочницы: «Какие у всех чувства, такие и у меня». Она до последнего будет бороться за то, чтобы с ее чувствами считались и торговать ими не станет даже под угрозой снова скатиться в ту канаву, из которой с таким трудом выбралась. Милый разгильдяй Фредди (Всеволод Марков) готов носить ее на руках, но не похоже, что эта Элиза выйдет за него замуж, хотя именно такое будущее пророчил ейу в пространном послесловии к роману. Скорей попытается открыть собственную школу хороших манер и правильной речи. Но помогать ей в таком случае будет не Хиггинс, а … Пикеринг.
Думается, что волей режиссера полковник стал самой загадочной фигурой постановки, ий мастерски выполнил поставленную перед ним архитрудную задачу. Обычно Пикерингу отводится роль чисто утилитарная: ну, должен же кто-то предложить Хиггинсу пари, ведь интрига строится именно на спортивном интересе. В глазах Элизы и зрителя сдержанного полковника все время заслоняет обаятельно-безалаберный ученый, в пользу которого тот в итоге и отказывается от борьбы за сердце девушки. Но в трактовке Хейфеца Пикеринг не просто личность куда более сильная и цельная, чем Хиггинс. Режиссер восстанавливает правду драматурга: именно Пикеринг является подлинным творцом преображения Элизы. Она и сама это сознает: «Для профессора Хиггинса я всегда останусь цветочницей, потому что он себя со мной держит как с цветочницей; но я знаю, что для вас я могу стать леди, потому что вы всегда держите себя со мной как с леди».
Сергей Петров
Двое умных и серьезных мужчин так увлеклись своим экспериментом, что забыли — они не куклу переодевают, а кардинально меняют человеческую жизнь. Напомнить им об этом призвана миссис Хиггинс. С какой грацией, с каким неподражаемым чувством юмора играева эту воистину мудрую женщину. А уж возрастное перевоплощение (учитывая возраст сына, матери должно быть далеко за 70) — просто филигранной точности работа. Чего стоит хотя бы шляпка с приделанными к ней буклями, которую миссис Хиггинс снимает со своей «почти лысой» головы и эффектно зашвыривает в дальний угол.
В романе Шоу, написанном в 1912 году, финал — открытый. Счастливый для драматурга был невозможен. Но что сегодня, спустя столетие, считать счастливым финалом для женщины, пережившей такую метаморфозу, как Элиза? У каждого зрителя есть возможность попробовать самому поискать ответ на этот вопрос.
Видео дня. Страны, которым предрекли скорое исчезновение
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео