Истории
Люди
Вещи
Безумный мир
Места
Тесты
Фото

​Максим Дунаевский: «Пока песню не запели пьяные, нельзя себя считать удачливым»

Два вечера подряд на сцене Большого концертного зала имени шутил, представлял артистов, музицировал на рояле и пел песни известнейший композитор, художественный руководитель и председатель художественного совета Московской областной филармонии . В преддверии Нового года «Казанский репортер» посидел с гостем за чашечкой кофе. Дунаевский – представитель самой популярной, наверное, в нашей стране музыкальной династии. Его отец – родоначальник советской музыкальной комедии. Помните, самая первая из них – «Веселые ребята». А потом были «Дети капитана Гранта», «Цирк», «Волга-Волга», «Моя любовь», «Светлый путь», «Весна», «Кубанские казаки» Песни Исаака Осиповича уходили в народ сразу же после премьерного исполнения: «А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер», «Ой, цветет калина», «Каховка, Каховка, родная винтовка», «Широка страна моя родная», «Дорогая моя столица» и многие, многие другие. И с ними, конечно же, могут поспорить по популярности песни его сына – Максима Исааковича: «Пора-пора-порадуемся на своем веку», «Я Водяной, я Водяной, поговорил бы кто со мной», «Позвони мне, позвони», «Ну что сказать, ну что сказать, устроены так люди», «Но есть на свете ветер перемен» Умышленно перечисляю не названия, а строчки из текста песен. Согласитесь, каждая из них сразу же начинает звучать в голове мелодией. – Конечно, нас путают, – смеется Максим Исаакович. – Что уж говорить о молодых людях, если звонят солидные редакторы с солидного Первого канала: «Мы делаем сейчас телепрограмму, посвященную Орловой, очень просим Вас поучаствовать». «А как вы это мыслите», – уточняю я. «Вы же ее хорошо знали, Вы же с ней работали, писали для нее песни » И просят прислать «мои» ноты «Лунного вальса» из кинофильма «Цирк». Такой вот анахронизм, сбивание временных рамок. Да, у папы была Любовь Орлова, , и многие, многие другие. Но у меня свой набор прекрасных исполнителей, с которыми, уверен, прочно свяжут мою музыку – это , , , , Но на «Новогодний вечер» Максим Исаакович захватил совсем другую команду. – Я привез с собой четырех солистов и хор, – уточняет он. – Не знаю – почему. У вас же здесь есть свои замечательные певцы, они тоже участвовали в концертах. Может быть, в следующий раз, если он будет, то мы обойдемся силами только казанских артистов. Но, с другой стороны, приехали ведь не абы кто, а те, в чьем репертуаре уже давно мои песни, они уже давно в материале и готовы выйти к оркестру и сразу спеть. Действительно, и солистке «Cocktail-project» , и актрисе Государственного театра киноактера , и солистке Московской областной филармонии Варваре Комаровской, и артисту московских мюзиклов , и актеру театра «Ленком» Илье Трофимову репертуар концерта знаком давно: все они не только не раз выступали в творческих вечерах Максима Дунаевского, но и поют в его мюзиклах, идущих на московских сценах. Хотя организаторы «Новогоднего вечера» уверяют, что программа подбиралась специально под казанского зрителя, каждое из исполнявшихся произведений за последние пару лет, прошедших с семидесятилетнего юбилея композитора, были обкатаны на сценах России не однократно. Но ведь с исполнением хитов гостя Казани не менее превосходно справились и наши артисты Яна Аверина, Равиль Мурадымов, Иркен Мустафин, и даже Майя Валеева – семилетняя дочь концертмейстера группы тромбонов республиканского симфонического оркестра, которые не столь часто исполняют этот репертуар. – Сегодня исполнители, ставшие звездами, умеют все, – глаза Дунаевского загораются. – Я не случайно привез с собой совсем юную артистку, только что закончившую Гнесинку, Варвару Комаровскую, солистку нашей филармонии. Она поет арии из опер. Но я специально дал ей спеть песни «Звать любовь не надо» и «Журчат ручьи» в очень заджазованной аранжировке, чтобы она понимала, что сегодня музыка не может ограничиться узкими рамками. Варвара должна спеть арию из оперы, а потом джазовую композицию, а потом из оперетты, а потом из Максима Дунаевского, а потом снова арию из оперы, так как делает, например, , как делают многие современные исполнители. И в этом сегодня спрятан ключик к сердцам зрителей. На аудиторию обрушивается лавина всевозможной музыки, и пробиться к зрителю, владея только одним жанром, невозможно. Я надеюсь, что те, кого я с собой привез, будущие звезды. Но наверняка об этом никто не знает. Во всяком случае, их путь – правильный. Они не идут через телевизионные проекты типа «Голоса» и «Звездных фабрик», которые дают временный и однодневный успех. Они идут упорным трудом, исполняя хороший разнообразный репертуар на хороших эстрадах, на хороших площадках, а не лишь бы где-то, постепенно внедряя себя в искусство. Впрочем, несмотря на то, что самому «юному» сочинению, прозвучавшему в Казани, вот-вот исполнится пять лет, зал воспринимал программу так, будто все это – премьерные исполнения, устраивая длительные овации после каждого номера. Да и можно ли было остаться равнодушным, когда со сцены льются мелодии из мюзиклов «Мери Поппинс, до свидания!» и «Алые паруса» и фильмов «Дети капитана Гранта», «Весна», «Моя любовь», «Д'Артаньян и три мушкетера», «Карнавал» и «Ах, водевиль, водевиль ». Оркестр, кажется, превзошел самого себя, Сладковский за дирижерским пультом неистовствовал, окатывая концертный зал океаном эмоций. – Я сейчас меньше пишу музыку, – вздыхает мой собеседник, – поскольку пару лет назад был назначен художественным руководителем Московской областной филармонии и это теперь отнимает много времени и сил. Но может это и хорошо, что меньше – меньше, да лучше. А вообще-то, я как Жанна д’Арк – слышу голоса, я же не сочиняю музыку, я ее слышу. В раннем детстве я стал фантазировать, садиться за рояль, хотя тогда музыке учиться не хотел категорически. И стал слышать музыку где-то во вне меня. Только в десять лет я понял, что хочу стать профессионалом, и сам засел за пианино. Здесь нет каких-то проторенных путей, никто не знает почему так происходит. Во мне нет ничего особенного, я совершенно нормальный эмоциональный человек. И музыку люблю слушать. Самую разную. Чужую. Чтобы к своей так относиться, надо быть слишком самовлюбленным человеком. Я не слушаю свою музыку. Один раз, когда я что-то написал, мне интересно на премьере этого произведения увидеть реакцию людей. А потом у меня всякое желание слушать самого себя отпадает. Не интересно возвращаться к прошлому. Во мне живет уже что-то новое. В многочисленных интервью Дунаевский на разные лады повторяет, что его главный принцип – написать и «отпустить». И тем не менее о нем ходят разговоры, что он очень придирчив к исполнителям, строг и требователен, что постоянно твердит о том, что продюсеры и режиссёры очень слабо разбираются в музыке, не считая ее одним из главных элементов спектакля или кинофильма. – Я очень люблю в Екатеринбурге сохранивший свое историческое название Свердловский государственный академический театр музыкальной комедии, которым вот уже тридцать лет блистательно руководит , один из немногих наших режиссеров, которые понимают в мюзикле и оперетте, – терпеливо разъясняет мне свою позицию Максим Исаакович. – Замечательный Пермский академический Театр-Театр, которым руководит очень хороший режиссер . В Санкт-Петербурге Государственный музыкально-драматический театр «БУФФ», которым руководит девяностодвухлетний режиссер – мыслит он очень молодо, оттого и театр его пользуется огромным успехом. Но я могу закрыть концерт, закрыть спектакль, если идет искажение моей музыки. Я вообще принципиален в таких вопросах, но я не самодур. Если люди имеют свою интерпретацию, если она убедительна и талантлива, то у меня к исполнителям нет никаких вопросов. Но если это искажение ради искажения, как теперь говорят – режопера, когда режиссер полностью себя раскрывает, забывая о том, что есть еще и авторы пьесы и музыки, то это я ненавижу. Я поссорился с театром, хотя не ссорился с людьми, когда замечательный режиссер, народный артист РСФСР , великолепный совершенно мастер и талантливый очень человек, в 2010 году поставил мой мюзикл «Алые паруса» в Москве в Российском академическом молодежном театре. Наверное, режиссер такого уровня знает, что он делает. Но на мой взгляд это было ужасно. И я хотел закрыть этот спектакль. Но меня уговорили оставить его, дав право ставить «Алые паруса» на других сценах. Сейчас мюзикл идет в сорока театрах страны, и я успокоился на этом. А недавно я был шокирован и травмирован постановкой моей оперы «Шинель» в театре «Школа современной пьесы» . Это нечто! Это кошмар! И сам принцип постановки, и искажение Гоголя, и отношение к моей музыке. Ну ладно бы я, но Гоголя-то за что! Вот это и есть типичная режопера Именно из-за таких искажающих интерпретаций Дунаевский все чаще отказывается от работы в кино и театре. И тем не менее, в списке его произведений за последний год появилось несколько новых названий. Весной на экраны страны вышел фильм «О любви», музыку к которой написал Максим Исаакович, а несколько дней назад в Концертном зале на Новом Арбате стартовало Новогоднее шоу «Семь чудес Москвы». – Симфонии меня писать не тянет, я понимаю, что в крупной серьезной форме я слаб. В казанском концерте звучит кантата для солистов, хора и оркестра «Радуйся солнцу» на стихи старых русских поэтов и церковные стихи. Это крупная форма? Наверное, нет. Крупная форма – это оратория. А кантата – это все-таки есть кантата. Это максимум, на что я способен. Удачливее всего я работаю в драматургии – там, где есть сюжет, там, где есть образы, там, где есть артисты. Что же касается новогоднего представления, то Москва – очень интересный город, в котором есть свои чудеса, и детям хорошо бы об этом знать. Но рассказать надо не в форме лекции, а как увлекательную, полную приключений сказку, в которой участвуют самые разные герои во главе с Дедом Морозом и Снегурочкой, конечно. Мне же всегда было интересно работать непосредственно с авторами, с оригинальной идеей. Автор «Новогоднего вечера» – – и стал ключевым моментом в принятии решения Максима Исааковича приехать в Казань. – Я, конечно, уже слышал Государственный симфонический оркестр Республики Татарстан и до того, как приехал в Казань, но только в том виде, в каком его сделал маэстро Сладковский, – раскрывает композитор историю своего появления в Казани. – Сделал он огромную работу, невероятную, выведя этот оркестр на настоящий уровень национального российского коллектива международного класса. Знаете, я давно уже не видел столько публики в Большом концертном зале московской консерватории: спрашивали лишний билетик. Что же касается моей работы с оркестром, то это для меня большое открытие. Я как руководитель филармонии ценю, прежде всего, и мы сами делаем это, подняв уровень посещаемости, – многожанровость. Симфонический оркестр у нас играет все от Баха до Оффенбаха, от классической музыки до джаза. Это мой принцип, который не я придумал. Еще в шестидесятых годах, по-моему, великий , американский композитор, пианист, дирижер, сказал, что будущее музыки в полном синтезе всех жанров. И я стараюсь работать именно так. В той же «Мэри Поппинс, до свиданья!» есть все – и джаз, и рок, и симфоническая музыка И все это вместе выглядит там весьма складно и нормально. Кстати, это особая для меня музыка, самая любимая, пожалуй. Она писалась для моей возлюбленной и жены . С тех пор уже несколько жен сменилось у меня. Но тогдашняя любовь создала эту прекрасную музыкальную историю про леди Совершенство. Я очень ценю, когда оркестр может все. Я был потрясен, услышав, как ваш коллектив, состоящий из классических музыкантов, закончивших консерваторию, лихо и задорно играет джаз. Нет, сыграть джаз по нотам может каждый музыкант. Но так сыграть, чтоб это были манера, стиль, джазовое звукоизвлечение! Вот это для меня было открытие. Такая универсальность – высочайшее достижение вашего республиканского оркестра. Давно я не получал на репетициях такого удовольствия. Когда всем все нравится, хотя замечания есть. Умение играть в разных стилях и жанрах, и не только играть, но и дирижировать, и понимать, что ты делаешь, – это говорит о совершенно современном человеке Сладковском. Он, делая замечания духовым или первым скрипкам, может сказать гитаристу, какой прибор ему включить, чтобы он лучше звучал. Потрясающе! Слушаю этот довольно-таки длинный монолог и не решаюсь перебить его несколько некорректным вопросом о концепции концерта, сформулированной организаторами как «Дунаевский плюс Дунаевский». В детстве Максиму Исааковичу пришлось жестко столкнуться со строгой коммунистической моралью. Дело в том, что его мать – балерина Зоя Ивановна Пашкова – по понятиям того времени была всего лишь сожительницей известного композитора, официальной женой Исаака Осиповича была другая балерина – Зинаида Сергеевна Судейкина, от которой у него тоже был сын, Евгений. Только по ходатайству всемогущего председателя Правления Союза композиторов СССР специальным постановлением Совета Министров СССР десятилетнему Максиму после смерти отца было разрешено носить фамилию Дунаевский. – Постановление это почему нужно было, – тут же пускается в объяснения Максим Исаакович. – Отец умер неожиданно, скоропостижно, не успев оставить никаких завещаний, никаких специальных писем после себя. А я был незаконнорожденным сыном. Папа жил с мамой, как теперь говорят, гражданским браком, не будучи разведенным с прежней женой. Вот и понадобилось такое решение признать меня наследником. Иначе мы с мамой могли оказаться на улице, поскольку не могли считаться наследниками имущества, принадлежавшего Исааку Осиповичу. У меня нет никаких комплексов по поводу незаконнорожденности. Я никогда не пытался доказать свое право на продолжение творческого наследия Дунаевских. Это было у моего старшего брата, родившегося, кстати, в законном браке от той, предыдущей жены папы. Он как раз немножко комплексовал, будучи малоизвестным художником. У него было явное музыкальное дарование, но он выбрал живопись. И в конце своей жизни, а он умер 1 февраля 2000 года в возрасте 68 лет, все время пытался доказать, что он унаследовал что-то от папы, без конца давал какие-то интервью, какие-то произведения отца вытаскивал на свет Божий, которые никто не знал. Вот, как мне кажется, у него так проявились комплексы. И еще у него был комплекс по отношению ко мне: я стал известным человеком, а вот он не стал. А что касается меня, не испытываю никаких комплексов. Хотя испытывал раньше. Даже не комплексы – побаивался прямой встречи с творчеством Исаака Дунаевского. Кстати, знаете, когда я понял, что стал известным? Когда у меня пьяные под окном запели «Пора-пора-порадуемся». Пока песню не запели пьяные, нельзя себя считать удачливым. Мои песни поют, как поют песни моего папы. А когда я понял, что и мою музыку зрители принимают, то я перестал бояться. Теперь все наоборот – мной приветствуется сопоставление. У Райкиных, например, все изначально было иначе. Константин как-то очень спокойно и уверенно делал свое дело, будучи артистом совершенно другого плана, чем Аркадий Исаакович. Мне сложнее. Потому что так получилось, что я пошел по стопам своего отца даже в жанровом отношении. Хотя не хотел, как раз. Я хотел писать только академическую музыку и тем самым отличаться от папы. Не получилось. Так что программа концерта составлялась исходя из того, что, как мне казалось, нужно именно здесь. И идея, во многом формальная, сделать концерт «Дунаевский плюс Дунаевский» шла от желания сделать вечер разнообразным. Мы с Александром Витальевичем никакого особого подтекста в это не вкладываем. Вряд ли Максим Исаакович лукавит. Сам не понаслышке знаю, насколько трепетно относится к музыке Исаака Осиповича «полководец» республиканских симфоников. Два с половиной часа шел «Новогодний вечер с Максимом Дунаевским», два с половиной часа зрители без устали били в ладоши и подпевали артистам, два с половиной часа искрометно шутил семидесятидвухлетний композитор, давая повод усомниться в истинности его возраста – не состарили ли дату в паспорте по какой-либо причине? – Хочется быть рациональным, но я никогда таким не был и уже не буду. Возраст, конечно, берет свое – появляются мудрость, опыт, но я все равно живу эмоциями, чувствами, иначе никак, – доверительно произносит на прощанье Максим Исаакович. Наверное, в этом и скрыт рецепт его молодости. Зиновий Бельцев.
​Максим Дунаевский: «Пока песню не запели пьяные, нельзя себя считать удачливым»
Фото: Казанский репортерКазанский репортер