Истории
Люди
Вещи
Безумный мир
Места
Тесты
Фото

Драматизируй это

С 6 по 11 июня в столичном Центре имени Вс. Мейерхольда пройдет театральный фестиваль «Новая драма». В эти дни москвичам покажут пять новых спектаклей по пьесам современных режиссеров и дадут возможность пообщаться с драматургами. Любители современного театра едва ли не бросают в воздух чепчики от восторга. Еще бы! - в афише фестиваля значатся, к примеру, спектакль «Олимпия» по пьесе Ольги Мухиной и читка «Солнечной линии» - новой пьесы пионера «новой драмы» в России Ивана Вырыпаева.

Стоит, однако, признать и то, что новость о грядущем мероприятии радует не всех: идейных противников «новой драмы» нынче довольно много и ихна то, что данный жанр грозит уничтожением классическому русскому театру, слышны довольно разобраться, что же такое «новая драма» и стоит ли ее бояться, МОСЛЕНТА поговорила с двумя знаменитыми драматургами и режиссерами, работающими в данном жанре – Иваном Вырыпаевым и Николаем Колядой.

Об определении

_Николай Коляда_: Что именно такое «новая драма» сказать сложно. Это название – от лукавого. Или – от критиков, решивших обозвать так все произведения современных драматургов. Для меня же существует всего два определения: хорошая пьеса и плохая пьеса. Сегодня, например, я полдня читал пьесы, присланные на Международный конкурс драматургов «Евразия». Так, мама дорогая, там же один мат-перемат и описание того, кто как трахается! И что, это что ли называть «новой драмой»? Нет, потому что это – просто говно. Поэтому единственное определение, которое можно дать, будет таково: «новая драма» - это хорошая современная пьеса, рассказывающая о нашей жизни.

_Иван Вырыпаев_: Мне кажется, название «новая драма» вообще нельзя использовать для жанровой характеристики определенного направления в современном искусстве. Почему? Потому что жанр с точно таким же названием сXX своей основе противопоставление принципам классицистической и ромаьной системам. Так что для меня нынешняя «новая драма» – это абсолютно любая пьеса, написанная недавно.

О классиках

_Иван Вырыпаев_: Я помню времена, когда новые пьесы еще не игрались по всей стране на больших сценах. Хотя были и исключения - например, такие драматурги, как Максим Курочкин и Ольга Мухина, ставились в МХТ и, кажется, билеты на них неплохо продавались. А Евгений Гришковец до сих самый массовый автор: делая качественные спектакли по своим текстам, он собирает огромные залы по всей стра, кто станет «классиками» российской «новой драмы», наши потомки узнают хотя бы лет через пятьдесят, а может и больше. Хотя, может они и вообще никого не вспомнят, так тоже может быть.

_Николай Коляда_: Высший пилотаж, это когда на сцене есть стол, две табуретки и пара актеров, которые просто разговаривают. Но делают это так, что глаз оторвать невозможно. Таковы, например, «Наташина мечта» Ярославы Пулинович и спектакли Ивана Вырыпаева.

О литературе

_Николай Коляда_: Еще Станиславский говорил о том, что основа основ любого театра – драматургия, ее сияние и сверкание. Поэтому идеальная ситуация, когда режиссер вообще не влезает в текст пьесы, точнее, когда пьеса такова, что в нее просто невозможно влезть. Но режиссеры почти всегда влезают! Зачем? Чтобы показать, какие они сами талантливые, как они умело управляются с актерами и машинерией.

_Иван Вырыпаев_: Есть мнение, что «новая драма» убивает режиссерский театр. А мне кажется, что, наоборот, режиссерский театр убивает драматургию как литературу. Посмотрите: большинство режиссеров ставит не пьесы, а свое ощущение от этих пьематургия у них из литературы превращается в сценарии для постановки. Как выжить в этих условиях «новой драме» - явлению абсолютно «текстоцентричному»? Выход один: учить режиссеров ставить пьесы. Но кто это будет делать и где?

О «чернухе»

_Николай Коляда_: Для многих людей «новая драма» ассоциируется с чернухой. И отчасти они правы. Мы сами в этом виноваты: слишком много появляется в последнее время провокационных текстов, получающих разнообразные премии. Но важно понимать, что чернуха чернухе рознь. Что, например, представляет из себя спектакль «Пластилин» Василия Сигарева? Это «светлуха», которой не видывал еще мир, состоящая из любви, надежды и сострадания. А после некоторых пьес вымыться сразу хочется… О нашей жизни надо уметь писать. Вот я смотрю из окна своего театра и вижу бомжей на скамейке – пьющих, орущих и срущих. Жизнь отвратна! Но нужно попробовать взлететь над всем этим болотом, увидеть свет, и тогда из говна, в котором мы существуем, проклюнется зеленый росток.

О цензуре

_Иван Вырыпаев_: Политическая и церковная цензуры конечно «связывают руки» современному драматургу и режиссеру. Но ведь настоящий художник пишет не руками, а сердцем! Вот связанное сердце - это уже проблема. Но власти в России не связывают сердца, только руки…

О зрителях

_Николай Коляда_: Отчего-то руководители большихсаются, что на «новую драму» народ не повалит. Но это не так! В «Современнике» с большим успехом идет спектакль «Скажите, люди, куда идет этот поезд…» по пьесе Анна Батуриной, в МХТ - «Иллюзии» Вырыпаева. А иные достанут неизвестно откуда пьесы Ионеско и Стриндберга, не понимая, что зрителям это уже давно нахер не

Иван Вырыпаев_: С какими чувствами зрители должны выходить после спектакля? Тут все просто: «Какое счастье, что мы не пожалели денег и купили такие дорогие билеты, зато теперь мы очень остро ощущаем, что несмотря на то, что в Сирии погибают дети, а в России церковь нападает на свободных художников, Бог все-таки живет в каждой секунде нашего бытия, наполняя наши жизни смыслом, светом и любовью».

О кр