Исполняется 50 лет со дня премьеры «Спартака» в постановке Григоровича 

Пятьдесят лет назад в Большом театре состоялась премьера балета советского композитора в постановке . К тому моменту свои сценические воплощения этой партитуры уже представили и . Однако именно «Спартак» Григоровича стал визитной карточкой театра и советского балета в целом. О процессе подготовки легендарного спектакля RT рассказали сам балетмейстер и артист , первым исполнивший главную партию в этой постановке.
9 апреля 1968 года в Большом театре состоялась премьера балета советского композитора Арама Хачатуряна «Спартак» в постановке Юрия Григоровича.
На спектакле присутствовала вся творческая элита столицы: писатели, художники, музыканты, работники кино, искусствоведы. Они встретили вышедших на поклон артистов продолжительными овациями. На следующий день в прессе начали появляться восторженные рецензии. Театральные критики называли постановку Григоровича «событием», «новым триумфом советского балета» и «важной вехой на пути освоения больших тем общечеловеческого масштаба».
«Трудно сказать, что более впечатляет в этом превосходном спектакле: развёрнутые массовые танцевальные сцены, поразительные по своей образности и богатству хореографической фантазии, рельефные, многогранно вылепленные индивидуальные характеры или пластические метафоры. … Но бесспорно, что редко появляются у нас балеты, где глубокое идейно-образное содержание раскрывалось бы в столь новаторских и художественно совершенных формах», — отмечал искусствовед Виктор Ванслов в статье для газеты «Советская культура».
Критики восхищались мастерским противопоставлением добра и зла и цитировали , который считал Спартака «истинным представителем античного пролетариата».
«Творческий успех новой, во многом оригинальной постановки балета Спартак, осуществлённой Ю. Н. Григоровичем, при некоторых её частных недостатках или просчётах — в целом принципиально важная победа, открывающая неизведанные возможности хореографии, существенный этап на пути воплощения героической, революционной теме в балете», — писала «Московская правда».
Композитор и балетмейстер
Первым «Спартака» Хачатуряна поставил Леонид Якобсон. Премьера состоялась 27 декабря 1956 года в Ленинградском театре оперы и балета (ныне Мариинский театр). Весной 1958 года спектакль, уже в постановке Игоря Моисеева, показали в Большом театре. Спустя четыре года там поставили и балет Якобсона. Партию Спартака тогда исполнял Дмитрий Бегак, а Фригии — .
«Спартак» Якобсона пользовался немалой популярностью. Однако что-то дирекцию театра всё же не устраивало: через несколько лет после первого спектакля в Большом театре пришли к выводу, что он «выполнил свою историческую миссию». Изменить положение вещей должен был Юрий Григорович.
«В труппе недоумевали — зачем повторять то, что ещё недавно было? Повторять я, конечно, ничего не собирался», — рассказал балетмейстер RT.
По словам Григоровича, уже тогда он понимал, что этот балет очень сложно воплотить на сцене. И дело было не в музыке: она как раз «вливалась в танец». Сложности заключались в перегруженном событиями сценарии.
«Поэтому в моей постановке «Спартака» возникла необходимость поиска новой композиции, единого драматургического хода, организующего действие вокруг темы восстания — решающей и главной в партитуре», — поясняет хореограф.
Репетиции нового «Спартака» начались в конце 1967 года.
Григорович отмечает, что в начале их совместной работы Хачатурян был несколько насторожен: он хорошо помнил неудачи при подготовке предыдущих версий балета. Порою между балетмейстером и композитором начиналось то, что они в шутку называли «битвой за ноту».
«Каждая просьба что-то сократить вызывала недоумение: брови его поднимались домиком, выражение лица становилось обиженным, потом медленно оттягивались подтяжки — это означало предел недовольства. Случались комические недоразумения: я показал ему поставленный танец восставших рабов, подробно объяснив, какое место он будет занимать в балете, и Арам Ильич спросил: «А где женщины?». Выслушав мои объяснения о том, что это гладиаторы, восставшие рабы, он подумал и опять спросил: «Да, а где женщины?» В прежних редакциях балета в этой сцене, действительно, участвовали женщины», — рассказывает балетмейстер.
В то же время Григорович подчёркивает, что их работу с Хачатуряном определяли не споры и конфликты: шёл обоюдный поиск новой драматургической формы. И однажды — во время одной из бесед — они стали союзниками.
«Я изобразил новый драматургический принцип балета в виде схемы: действенная сцена — монолог, действенная сцена — новый монолог и так далее. Мне нужно было показать графически, как наглядная сюжетика балета переходит в иной, внутренний план; как совершившиеся только что у нас на глазах события — многофигурные, активные, напряжённо-конфликтные — отыгрываются, осмысляются в форме монолога. Простая схема мгновенно воспринялась композитором, он уловил в ней музыкальную логику и представил будущий спектакль особым, внутренним зрением. И сразу работа потекла в абсолютном единстве, при редкой доброжелательности, внимании и помощи с его стороны», — вспоминает Григорович.
Владимир Васильев в интервью RT также отметил, что, хотя каждая репетиция для труппы была праздником и открытием, процесс работы над балетом нельзя назвать лёгким: от каких-то отрезков Юрий Николаевич отказывался, в иных случаях полагал, что фрагменты необходимо собрать воедино. Причём все его просьбы были логичны, а балет — идеально срежиссирован.
В результате, по словам артиста, Хачатурян плакал в конце каждого спектакля, на который приходил: таким убедительным и гармоничным получился «Спартак».
«Герой особого рода»
Возникали в процессе создания постановки и другие сложности. Одним из таких непростых моментов стала замена на роль Красса. Партию должен был исполнять , однако во время прогона первого действия Григорович понял, что решение назначить Левашова на эту роль было ошибочным: несмотря на безусловный профессионализм и талант артиста, его сценическое соперничество со Спартаком-Васильевым выглядело недостоверно.
«Я не знал, как ему это сказать, ужасно мучился. Потом решился: «Володя, ты не будешь танцевать Красса…». И он всё понял, не обиделся! Тогда на Красса перешёл , который был вторым Спартаком. И всё сложилось — перед нами разворачивалась схватка двух очень сильных личностей. Только в их противостоянии и можно было решать высшие вопросы жизни и смерти, любви и ненависти, силы и принуждения. Словом, балет выходил как бы за пределы самого себя, его содержание наполнялось иным смысловым масштабом», — рассказывает баллетмейстер.
Владимир Васильев в то время был первым танцовщиком группы. Однако он удивился своему назначению. Как отмечает Григорович, Васильев видел Спартака «монументальным гигантом» и не знал, что может быть «героем особого рода». Сам Васильев вспоминает, что после спектаклей проходил незамеченным через толпу зрителей, скандирующих: «Спартак!». И всё — из-за невысокого роста, который, впрочем, не мешал ему быть убедительным на сцене.
«Парящий сокол», «Олицетворение могучей силы», «Неукротимый» — вот как называли Спартака-Васильева театральные критики в дни после премьеры.
Однако наравне с традиционно приписываемыми главному герою качествами в нём можно было увидеть другую, более человечную сторону. И этим Спартак Григоровича сильно отличался от своих предшественников.
По словам Васильева, в предыдущих постановках партитуры Спартак был будто бы «вырисован одной краской», у Григоровича же герой получился более живым: иногда страдающим, любящим, трепетным и нежным (с любимой женщиной); иногда — будто бы железным (в части управления войском). Именно это разнообразие сделало эту роль такой настоящей.
«Эта музыка ещё долго будет с нами»
За полвека существования постановки Григоровича сменились 21 Спартак, 15 Крассов, 17 Фригий и 19 Эгин. Но сам балет не менялся ни разу. Сегодня он идёт в точности так, как был поставлен 50 лет назад.
«У меня ощущение, что премьера была если не вчера, то неделю тому назад. Этот полувековой отрезок пролетел настолько быстро! Может быть, из-за того, что этот спектакль никогда не сходил со сцены большого театра, — признаётся Владимир Васильев. — «Спартак» — спектакль, конечно, знаковый. Он стал визитной карточкой балета Большого театра и нашего советского классического балета. Мне очень приятно, что моя фамилия к нему как-то причастна».
По словам Григоровича, для всей труппы работа над «Спартаком» была настоящим счастьем, а «любовь и поддержка царили за кулисами и переливались в зал».
«Страстность, эмоциональная сила, никаких получувств и полустрастей, — всё значительно, ярко. В этом формула Хачатуряна. Этим он близок нам всем. Две его балетные партитуры — «Гаянэ» и «Спартак» по-прежнему вдохновляют и изумляют своими танцевальными возможностями и своей красотой. Я думаю, эта музыка ещё долго будет с нами», — заключает Юрий Григорович.
Видео дня. Факты о кошках, которые не знают даже хозяева
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео