Ещё

Бертман поставил «Демона» в барселонсоком Gran Teatre del Liceu 

Фото: Российская Газета
У этой оперы сложная судьба. При том, что пару-тройку хитов из нее слышали все, к популярным ее не отнесешь. Она пережила свой звездный час во времена Шаляпина, который сделал партию Демона своей коронной, а потом надолго ушла в тень. И только в последние годы интерес к ней неожиданно проявили в Москве «Новая опера» и Театр Станиславского и Немировича-Данченко; обе постановки не удались и жили недолго.
Музыка мелодична, оркестровки хороши, много ярких арий и хоров, не говоря о романтическом сюжете, — в чем причины непопулярности «Демона»?
Дмитрий Бертман: Тут масса факторов. Рубинштейн — современник Чайковского, а люди всегда хотят быть рядом с более успешными, с «первачами». Понятно, что первым был Чайковский. Впрочем, в начале ХХ века «Демон» был весьма репертуарным названием, его ставили и в Большом театре, и в Мариинском, и в опере Зимина… Для его популяризации очень много сделал Шаляпин: это была его титульная роль, и ради того, чтобы он пел Демона, оперу ставили.
Второй фактор, мешавший ее популярности: при наличии гениальнейшей музыки опера громоздка, в сюжете много подробностей, рядом с мелодическими шедеврами соседствует музыка вполне проходная и менее ценная. В большинстве постановок использовалась полная авторская партитура, и так как редкий зритель долетит до середины четырехчасового спектакля, это тоже мешало широкому распространению оперы.
И вот такой материал вы рискуете предложить испанской публике, уж вовсе неискушенной в русской классике?
Дмитрий Бертман: Я специально сделал редакцию оперы, где вся эта история была бы максимально сфокусированной. Постарался учесть еще один распространенный просчет: действие развивается на Кавказе, и постановщики слишком увлекались грузинским этносом. Происходил тот же казус, что часто случается с постановками опер чешских, украинских или русских, когда на первом плане оказывается этнография, экзотика и постановка превращалась в фольклорное шоу. А задача — донести общечеловеческий смысл оперы до любого человека в любом зрительном зале. Ведь Демон живет не только среди кавказских гор…
Какого же объема получился спектакль?
Дмитрий Бертман: Два акта, два с половиной часа. При этом, думаю, ничем важным мы не пожертвовали.
Судя по сценографии барселонской премьеры, ваш Демон — явление космического масштаба. На афише нечто вроде слепящего туннеля, который, по легенде, соединяет наш мир с потусторонним и по которому души усопших летят к Богу.
Дмитрий Бертман: Да, есть что-то похожее. Визуально это должно быть впечатляюще: декорация массивная, сложная, и наша задача, чтобы все работало. Ситуацию облегчает то, что с частью артистов мы уже делали полуконцертный вариант «Демона» в московском Зале Чайковского, так что для них этот материал уже родной. Но кто-то будет проходить этот путь впервые. Предстоит огромная работа и для хора театра Liceu.
"Демон" для барселонской постановки — ваш выбор?
Дмитрий Бертман: Изначально идея принадлежит Дмитрию Хворостовскому, которому мы посвящаем эту премьеру. Он мечтал о своем Демоне, и мы сделали спектакль в Москве, а потом решили поставить его на большой сцене, уже с декорациями и костюмами. И тогда интендант Liceu Кристина Шепельман — человек очень важный в оперном мире, она возглавляла оперные театры в Вашингтоне, в Лос-Анджелесе — предложила премьеру спектакля сыграть в Барселоне.
Она влюблена в эту оперу и считает, что она незаслуженно забыта, что правда. «Демон» за границей ставился, но очень редко: был спектакль в Брегенце, был в США, но вообще эту оперу там почти не знают, а теперь не знают и у нас. Надеюсь, наша постановка повлияет на дальнейшую судьбу «Демона», и если все получится — это название может войти в топ-репертуар мировых театров.
Это совместная постановка — какие театры в ней участвуют?
Дмитрий Бертман: Кроме «Геликона» и Liceu — Национальная опера Бордо и Государственный театр в Нюрнберге. В «Геликоне» спектакль выйдет в последнюю очередь, зато и декорации, и костюмы перейдут в собственность нашего театра, и спектакль останется в нашем репертуаре.
Это моя первая постановка в Liceu: хотя в Испанию «Геликон» приезжал часто, но самостоятельную постановку я здесь делаю впервые. Liceu — один из самых красивых театров в мире. И самых технологичных: после пожара там провели грандиозную реконструкцию, и теперь его сцена обладает уникальными постановочными возможностями.
…В барселонской премьере «Демона» занята международная команда звезд. В партии Тамары — Асмик Григорян, которая уже пела ее в московской версии. «Геликон» представлен Ларисой Костюк (Няня), Игорем Морозовым (Синодал). Демона поет Эгилс Силиньш из Латвии, с которым Бертман уже работал в рижской постановке «Тоски», в другом составе — Алексей Богданов из США. Александр Цимбалюк выступит в партии Гудала, Ангел — украинский контратенор Юрий Миненко, известный москвичам по «Руслану и Людмиле» Дмитрия Чернякова. Космического масштаба декорацию создает австрийский сценограф Хартмут Шогхофер. Хореография Эдвальда Смирнова, дирижер — Михаил Татарников из Михайловского театра в Петербурге.
*Это расширенная версия текста, опубликованного в номере «РГ»
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео