Красное на белом: «Кармен» Георгия Исаакяна в театре оперы и балета 

Новый монтаж
"Кармен"  — одно из самых популярных произведений классического фонда, must have для любого оперного театра. В Самарском/Куйбышевском ее ставили несколько раз, спектакль 1984 года продержался больше двух десятилетий.
Для  это четвертая «Кармен» и третья работа в Самаре: «Богему» он ставил еще в 1996-м, когда руководил пермским театром, «Леди Макбет Мценского уезда» — уже московским режиссером, 20 лет спустя (спектакль получил пять номинаций на «Золотую Маску»).
Даже если ничего не знать о режиссере Исаакяне, уже по самарской «Леди Макбет» можно понять, что он не делает «костюмных» опер, но и к радикалам музыкального театра не принадлежит. Так и с «Кармен». Режиссер перемонтирует сюжет оперы, представляя его ретроспективно, но деликатно обходится с оригиналом. Музыка идет своим чередом (и поют теперь, по международным стандартам, на французском). Да и перестановки в сюжете касаются в первую очередь обрамления.
Либретто Мельяка и Галеви, написанное по новелле Мериме, заканчивается арестом Хозе. В самарской премьере убийца Кармен начинает спектакль уже в тюремной камере. Он сидит на специальном стуле для казни, с накинутым на голову мешком — и начинает вспоминать. Хозе восстанавливает историю, рассказанную в опере, время от времени возвращаясь в камеру, иногда прямо из нее ведет вокальные диалоги с персонажами флешбэков. А невеста Микаэла, начав искать среди солдат в прошлом — находит его уже в настоящем, на свидании в тюрьме.
Под стать новому монтажу и декорации. Сценографию можно назвать лаконичной, даже аскетичной. Хотя севильской крепости из традиционных постановок здесь тоже нашлось место, только в виде серой грубо оштукатуренной стены, закрывающей сцену. За ней открываются четыре разного размера ниши: здесь и камера Хозе, и душевая на табачной фабрике, и таверна, и внутренние помещения арены. Стены боковых ниш подсвечены красным, синим или желтым, ярким пятном виднеется из-за декораций экран-задник — художник по свету вместе со сценографом отсылают нас к авангарду начала 20 века.
При этом четко определенного времени действия нет, особенно если судить по костюмам. Не то чтобы здесь обошлись без классического красно-черного — «Хабанеру» Кармен споет в элегантном черном платье с красными аксессуарами, но потом будет все — юбки а-ля 1950-е и кожаные куртки, испанская военная форма 1930-х и традиционное платье с оборками. Толпа на корриде и детский хор одеты скорее по-карнавальному. Определенно можно сказать только, что речь о 20 веке, и что привязка ко времени и условной Испании не так важна, как история отношений. Отсюда и принципиально абстрактные декорации (хотя среди мебели глаз невольно опознает икеевские стулья). Центральная, самая большая комната выложена кафелем — кажется, этот ход придуман тоже ретроспективно, для убийства Кармен, и не всегда к месту в других картинах, как и подготовленные к финалу туши быков в третьем акте, напоминающие повешенных. Но нестыковки можно списать на счет оперной условности, зато финал становится визуальной кульминацией из красного и белого: туши побежденных быков на белой плитке, крупные цветы на белом платье Кармен… Весь натурализм убийства сосредоточен в этих освежеванных тушах. Картина при всем эстетстве вызывает почти физиологическое отторжение — кажется, мы так привыкли к романтизации образа Кармен, что подзабыли, как на самом деле выглядит убийство.
Холод и страсть
Эта «Кармен» сделана с некоторым режиссерским отстранением, без лишних деталей, «красивости» и сопереживания. В ней много рационального и холодного — так, физического взаимодействия между артистами здесь гораздо меньше, чем в классической опере. Особенно показательны «Хабанера», которую Кармен поет для себя самой, для кафельных стен, но уж точно не для подглядывающих в окошечки солдат, — и ее любовный дуэт с Эскамильо, в котором солисты разведены на разные концы сцены и развернуты в противоположные стороны. Режиссер называет этот прием кинематографическим, говорит, что хотел показать солистов «на крупных планах».
Действие в самарской «Кармен» и в самом деле приближено к зрителю, выдвинуто на авансцену или близко к ней. Хор часто поет из зала, в ложах бенуар, что помогает создать эффект «крупных планов» (на сцене остаются только солисты), да и публике одинаково хорошо слышно всех.
Впрочем, главным героям это преимущество вряд ли пригодилось. Грудное меццо Надежды Бабинцевой-Кармен обволакивает все пространство зрительного зала, как и мощный баритон Станислава Трифонова-Эскамильо (Белорусская опера). Не так безусловно, но тоже убедительно звучит лирико-драматический тенор Руслана Юдина-Хозе (Московский театр им. Н. И. Сац). Достойно в музыкальном отношении выглядит хор (под руководством ). Оркестр тоже с каждым новым спектаклем все собраннее — неизвестно, благодаря экс-худруку , руководившему постановкой «Кармен», или новому главному дирижеру театра , но на премьере музыканты играли интонационно точно и выразительно.
Солистка Екатеринбургской оперы приехала в Самару прямо с церемонии вручения «Золотой Маски», на которой неоднократная номинантка получила свою первую награду. Кармен — ее коронная партия, в опере Бизе Бабинцева пела в Перми и Екатеринбурге, в Румынии, Швейцарии и Германии. Ее Кармен — сильная, победительная, по-кошачьи гибкая. Ей никто по-настоящему не нужен, и окружающие платят той же монетой. Лощеный франт в белом костюме, Эскамильо-Трифонов одинаково быстро покоряет что быков, что женщин, что зрительный зал. Кармен для него — еще один почетный трофей. Но неудивительно, что она предпочтет харизматичного щеголя ничего не представляющему собой Хозе.
Взаимоотношения капрала и Кармен — центр спектакля, и в этом дуэте уверенно лидирует Надежда Бабинцева с ее артистизмом и богатством голоса. играет человека, для которого Кармен — последний шанс хоть что-то значить в этой жизни. Умоляющий Хозе жалок в последние минуты перед убийством, даже в этой сцене Кармен ведет — что укладывается в рамки образа, но не дает необходимую для финала искру, так что на первом премьерном показе спектакль не вышел на должный уровень напряжения (при всей сценографической подготовленности последней картины).
В другом составе Кармен поет солистка Самарской оперы . Если Кармен-Бабинцева — внутренне мощная, земная, витальная, то Кармен-Ларина — более утонченная, изящная, как будто тянущаяся вверх. В этом составе Кармен и Хозе ( из Саратовского театра оперы и балета) — пара более гармоничная. Убедительному и вокально, и актерски Хозе-Говзичу хватает темперамента (хотя чуть недостает подвижности), чтобы соответствовать своей Кармен. Убивает он из ревности — не от безысходности.
Общий бесстрастный стиль оформления оперы никак не повлиял на актерские работы, наоборот, сильнее оттенил их. Один из самых ярких образов второго плана создал , поющий будто специально для него написанную партию игривого офицера Цуниги. Хороши и Татьяна Гайворонская (Микаэла) и  — Моралес. Кстати, в новой самарской «Кармен» задействована только оперная часть труппы — балетных сцен, вопреки традиции, нет совсем. «Кармен», которая нужна
В 2005-м Георгий Исаакян ставил в Перми намеренно эпатирующую «Кармен» — по аналогии со скандальной премьерой оперы в 1875-м. Унитазы на сцене в 2005-м, судя по отзывам, еще могли кого-то шокировать. Самарская версия даже по сравнению с пермской — довольно вегетарианская, не душевой же с одетыми женщинами потрясать воображение публики и не тушами быков. Что и не было целью Исаакяна, который в каждом комментарии подчеркивал камерную, интимную сторону оперы. И пусть концепция реализована не идеально (интересно, кстати, представить, как выглядела бы эта «Кармен» с использованием настоящих экранов и камер), спектакль вышел интересным и современным и с музыкальной, и с режиссерской, и с актерской стороны.
…но даже такая версия расколола самарскую публику на поклонников и ярых противников. Значит, режиссер попал в болевую точку — именно такая «Кармен» нужна сегодня Самаре.
Видео дня. Страны, которым предрекли скорое исчезновение
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео