Ещё

Есть повести печальные на свете: мюзикл «Вестсайдская история» в Омске 

Есть повести печальные на свете: мюзикл «Вестсайдская история» в Омске
Фото: Ревизор.ru
 — знаковая фигура американского музыкального театра. Пианист, педагог и лектор, крупнейший дирижер XX века (его и Герберта фон Караяна сравнивали, называя «мастерами театрального спектакля на подиуме») — и, конечно же, композитор.
Его музыкальное наследие включает в себя в том числе две оперы, три симфонии и пять мюзиклов. И пусть в сравнении с другими, более плодовитыми авторами (Эндрю или Фрэнком Уайлдхорном, не говоря уже Ричардсе Роджерсе) это кажется каплей в море — вклад Бернстайна в мировое театральное искусство признается абсолютно всеми. Фото: Омская филармония
Анонсируя это событие, мы вкратце упомянули о создателях мюзикла и его «послужном» премиальном списке, здесь же хотелось бы развеять одно заблуждение, которое кочует из рецензии в рецензию.
Кое-где вы можете наткнуться на полные пафоса строки о том, что, мол «Вестсайдская история» дала «путевку в жизнь начинающей актрисе !». Не верьте. Во-первых, никакой путевки в жизнь эпизодическая и бессловесная роль Франчески, «акульей» девушки, никому дать не могла. А во-вторых, «Элизабет Тейлор» — сомнительной корректности сценический псевдоним танцовщицы Франсис Трейлор, позже взявшей фамилию мужа «Дэвис». Вы можете увидеть Франсис на обложке альбома Майлза Дэвиса «Someday My Prince Will Come». Правда же, ничего общего с голливудской дивой? Фото: Омская филармония
Судьбу «Вестсайдской истории» на советских и российских театральных подмостках нельзя назвать счастливой, но она хотя бы была — а о существовании множества других «коллег по цеху» наши зрители даже и не знали. Первая постановка в СССР состоялась 24 июня 1965 года — через восемь лет после премьеры на Бродвее и через четыре года после выхода в свет оскароносной экранизации Роберта Уайза и ). Это произошло в Московском театре оперетты, под руководством и , роль Марии исполнила . Еще через четыре года, в 1969, «Вестсайдская история» появилась на сцене Ленинградского театра им. Ленинского Комсомола (реж. ). Как позже вспоминал исполнитель роли Бернардо, , именно благодаря этому спектаклю он и познакомился со своей будущей женой, , игравшей Аниту. Фото: Омская филармония
Затем на долгое время «Вестсайдскую историю» подзабыли — и вот 22 ноября 2007 года ее ставят в Новосибирском академическом молодежном театре «Глобус» под руководством и Грэга Ганакаса, а в 2014 году она в режиссуре снова приходит на сцену уже бывшего театра им. Ленинского Комсомола, который теперь является театром-фестивалем «Балтийский дом». Однако это совсем другая история, в том числе и тесно связанная с таким щекотливым вопросом, как авторские права, лицензия и как следствие — необходимостью соблюдать установленные владельцами правила. Фото: Омская филармония
Концертная интерпретация, свидетелями которой стали омичи, подобными условиями не скована. Это позволяет относительно вольно обращаться с материалом — в частности, купировать некоторые «второстепенные» с точки зрения авторов постановки элементы. В результате, например, бесследно исчезли такие персонажи, как Шранк и Крапке (превратившись в безликую, так и не появившуюся на сцене опасность в виде абстрактного «полиция!»). Однако это пошло только на пользу — лишившись части социального контекста, история Тони и Марии стала более дистиллированной, кристально чистой. Кроме того, превращение второстепенного в оригинале персонажа Дока, хозяина аптеки, в рассказчика — и рассказчика на удивление «надежного», не принимающего в раздаче белой и черной краски ничью сторону — делает из истории настоящую городскую легенду, из тех, что передаются из уст в уста с формулировкой «один мой друг знал их» и никогда, никогда не записываются. Фото: Омская филармония
По первоначальному замыслу Бернстайна это должно было быть повествование о любви парня-католика к девушке-еврейке, и на первый план выдвигались религиозные и социальные предрассудки (в те годы никто не рассчитывал на многолетнюю сценическую жизнь мюзиклов — требовался актуальный, пульсирующий хит, понятный и близкий всем зрителям, а не унылая «вечная история»). Однако на несколько лет идею пришлось отложить, и к тому времени, как авторы вернулись к ней, противостояния «католики/иудеи» и «американцы/евреи» потеряли свою актуальность. На первый план вышли молодежные банды, собиравшиеся по этническому принципу — вот и оказались героями поляк и пуэрториканка (теоретически, кстати, оба католики). Фото: Омская филармония
В постановке Омской филармонии этнические мотивы визуально сглажены (при этом проговариваясь и, разумеется, присутствуя в партитуре). Это тоже пошло только на пользу — наоборот, дурным вкусом оказалось бы излишнее педалирование их, проведение параллелей с современными конфликтами на национальной почве. Даже костюмная дифференциация членов банд (кстати, как правило, отсутствующая в западных постановках) здесь скорее дань стереотипам и дополнительные штрихи к поведенческим характеристикам, нежели маркеры этнической принадлежности: классические «работяги» «Ракеты» в белых рубашках и джинсах с подтяжками — и элегантные «модники» «Акулы» в рубашках черных, шляпах и алых галстуках. Из этой «цветовой дифференциации штанов» резко выделяются персонажи, которые уже — или еще — находятся над хулиганской возней, цель которой — мифическая власть над кварталами. Прежде всего это, конечно же, тот самый Док, который присутствует одновременно и вне истории — как повествователь, рассказывающий о делах давно минувших дней — так и в ней: как хозяин аптеки, несколько раз сыгравший довольно важную роль в развитии сюжета (отогнав «Ракет» от Аниты и невольно введя в заблуждение Тони). Персонаж без определенного возраста — да, по либретто он «взрослый», но насколько, чтобы иметь возможность дожить в здравом уме и твердой памяти до условной современности? — он одет в стиле времен Великой депрессии, словно являясь осколком той самой, старой Америки, когда воевали не друг с другом, а стояли плечом к плечу против разваливающегося мира. Фото: Омская филармония
В одежде же Тони и Марии не присутствует никаких временных, статусных или символических маркеров (за таковой с натяжкой можно лишь признать белый цвет платья как аллюзию на свадебный салон и важный элемент в последующей сцене «бракосочетания»). Это просто ребята, которым не повезло встретиться не в то время и не в том месте.
Кстати, о месте.
Большую часть сцены — практически две трети — во время представления занимает Омский академический симфонический оркестр. Конечно, это требование формы, и в этом есть своя красота и даже трогательность — но, к сожалению, иногда чувствовалась некоторая нехватка места, выделенного артистам-исполнителям. В массовых сценах (особенно «Prologue» и «The Dance at the Gym») ощущалась избыточная теснота, которую можно, конечно, трактовать как символизацию настоящей причины вражды банд — битву за место под солнцем, толкотню на узких улочках, пятачках танцевальных залов, где и развернуться-то сложно. Но тогда и те сцены, в которых герои должны быть наедине с собой или друг с другом (например, «Maria» и «Tonight»), приобретают оттенок трагизма — ну какая тайная любовь, когда кругом столько людей, тут не то что от себя не спрячешься… Очень красиво и неожиданно отыграна вертикаль «сцена — пол» в эпизоде у балкона — как и позже пробежка «Ракет» с фонариками по залу. Фото: Омская филармония
Вообще, цветовое и световое оформление подобрано очень осторожно и аккуратно. Нет стробоскопов, ярких и агрессивных цветов — всего того, чем иногда пытаются завуалировать некоторый аскетизм, собственно, сценического действа. На заднем фоновом занавесе демонстрируются условные виды Нью-Йорка, и не менее условные изображения кафе и свадебного салона, там же возникают и субтитры, вводящие в курс того, о чем же в данный момент поется. Да, в то время как основное действо проходит на русском языке, музыкальные номера исполняются исключительно в оригинальном виде. Ну а так как смысл практически всех песен можно уместить буквально в три-четыре строчки — эти три-четыре, самые важные строчки и переводятся. Весьма комфортно — и смысл ясен, и не надо вчитываться в десятикратное повторение одного и того же. Фото: Омская филармония
Но, конечно, цвет, свет, субтитры, покрой рубашек и многое другое — это всего лишь дополнительные элементы, оттеняющие самое важное: исполнителей. Да, часто говорят, что концертная постановка, в отличие от классической театральной, не предъявляет излишних требований к хореографической и актерской подготовке. И кое-кто поддается искушению поверить в это и не прыгать выше головы. К счастью, никакого «кое-кого» 13 мая на сцене Омской филармонии не было. Фото: Омская филармония
Абсолютно все — от выхода всех (всех, без исключения!) исполнителей на сцену до повторения на бис «Tonight (Quintet & Chorus)» — было пронизано каким-то внутренним куражом. Желанием не просто рассказать — но и прожить эту историю. И планировка сцены позволяла рассмотреть, как работает каждый человек в оркестре, каждый артист хора «Певчие», и конечно, каждый солист.
рисует Тони как классического «хорошего мальчика». Может быть, даже когда-то равного Риффу по влиянию в банде. Но при этом он значительно более зрел, чем все остальные. И кстати, здесь забавную шутку сыграл возраст исполнителей. Разговор Тони и Риффа (по сюжету подростков) о смысле вражды и важности банд, преломившись через призму возраста Константина Захарова и , превратился, по сути дела, в спор взрослых, которые боятся расти. Рифф — очень вкусно, жирными мазками, оформленный как «обаятельный мерзавец» — кажется инфантилом, эскапистом, эдаким , до последнего цепляющегося за свою шайку мальчишек. И упорно тянущего в эту бесконечную дурную игру всех, кто находится рядом. Ему удается затащить в нее даже Бернардо, который в исполнении Александра Курманова выглядит человеком, который сам не понимает, что и зачем он делает в этом безумии. У него есть сестра, девушка, друг, которого он не рассматривает как безликого «парня из банды» — в конце концов у него есть определенная цель, как у всех пуэрториканцев: закрепиться в Америке. Но при этом он несколько бесхребетен, поэтому его и таскают туда-сюда на все разборки, пока все не заканчивается так, как должно закончиться. Фото: Омская филармония
Мария представлена Вероникой Бартеньевой как несколько наивная и по-детски восторженная новыми событиями в ее жизни девушка. Эти характеристики очень аккуратно раскрываются в «I Feel Pretty» — где героиня то искренне радуется, то так же искренне боится своего счастья. Что любопытно — самый сыгранный, самый актерски многогранный, самый глубокий по гамме чувств дуэт у Марии не с Тони, как этого следовало ожидать — а с Анитой, «A Boy Like That». Героиня Анны Шинковой — не классическая подруга-наперсница, чья роль лишь оттенять «главную девушку», это некий темный двойник Марии, сгусток одновременно самоуверенности и отчаяния, персонаж с внутренним надломом. Фото: Омская филармония
Было бы несправедливо не упомянуть и камерный хор «Певчие». Балетные элементы всегда занимали в мюзиклах Бернстайна важное место. Это были не обязательные для того времени одновременно и зрелищные, и проходные эпизоды — но самостоятельные сцены, которые не только работали на сюжет, но и создавали эмоционально-чувственную атмосферу происходящего. И это удалось воссоздать на сцене Омской филармонии. Даже ограниченное пространство не повлияло на считываемость всей символики движений: характеристик банд, деталей истории, оттенков смысла тех или иных мизансцен. Фото: Омская филармония
Конечно, нельзя подходить к концертному исполнению с той же меркой, что и к классической театральной (а уж тем более, аутентичной!) постановке мюзикла: и дело даже не в некоторой несправедливости, а в разнице форм и жанров. Однако в данном случае создателям «Вестсайдской истории» удалось оказаться на их стыке, выкристаллизовать самое зрелищное, самое яркое и самое смысловое — и создать абсолютно самостоятельное произведение, для оценки которого, наверное, нужно изготовить новую, уникальную мерку.
«Золотая Маска» online: «Сирано де Бержерак»
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео