Истории
Люди
Вещи
Безумный мир
Места
Тесты
Фото

Памяти Дмитрия Брусникина

был очень молодым. Дело не в возрасте (хотя 60 – ну рано ведь, трагически рано!), просто чем дальше, тем явственней ощущалось, как нарастает вокруг него какое-то новое, радостное коллективное тело – брусникинцы, сначала студенты, потом актеры его «Мастерской». Как это тело становится крепче и гибче, уверенней и сильней.

Памяти Дмитрия Брусникина
Фото: ВедомостиВедомости

Его «Мастерская» была самым молодым театром Москвы – не только потому, что возникла лишь в 2015 г.; дело в новой энергии, новом поиске, в той силе притяжения, которая сигнализирует: здесь сейчас происходит самое важное и интересное!

Видео дня

Он был успешным. Пришел в профессию практически на спор, как признавался в одном из интервью: решил доказать другу, что в театральный любой сможет поступить. Бросил Московский институт электронной техники и оказался в Школе-студии МХАТ на курсе . А после окончания учебы в 1982 г. был сразу зачислен в труппу Художественного театра и начал преподавать в Школе-студии. Поставил множество спектаклей, сыграл десятки ролей в театре, кино и сериалах, включая популярнейшие «Петербургские тайны». Но популярность и признание, кажется, были просто счастливым дополнением к его художественной и человеческой чуткости, умению видеть и принимать новые идеи и новые таланты. В середине 1980-х, когда Брусникин вместе с и пришел в театр «Человек», одну из ключевых точек на карте тогдашней театральной Москвы, эта жажда искренности и новизны реализовывалась на сцене. Со временем все более важной становилась педагогика, передача огня и любви другим.

Он был могучим. Даже внешне – высокий и статный, по-богатырски красивый, с копной белых волос и густой бородой, он казался человеком, который знает, как надо, и сделает все именно так. Неторопливо, но основательно и надежно, с напряжением целенаправленным, постоянным и упорным. И сделал: как-то постепенно реформировал систему театрального образования в России, сдвинул эту глыбу.

Последователь Олега Ефремова, человек с тонким ощущением мхатовских традиций и истории, Дмитрий Брусникин в то же время остро осознавал необходимость изменений в современном театре, которые невозможны без появления нового актера. В школе-студии МХАТ у него были прекрасные курсы. Среди его учеников – , , . Но курс 2015 года выпуска оказался уникальным. Именно тут впервые удалось соединить мхатовскую школу и документальный метод «вербатим», с которым Брусникина познакомил . (На этом месте так хочется прерваться и закричать, заплакать о страшной несправедливости, потому что в этом году последовательно уходят из жизни те, на ком держался российский театр, – , Михаил Угаров, и вот теперь Дмитрий Брусникин.) Вербатим – это живая речь, столкновение с реальностью лицом к лицу, а в школу-студию МХАТ в период всплеска общественных протестов пришли ребята, у которых было много вопросов. И весь первый год обучения они приставали на улицах к незнакомцам и спрашивали обо всем на свете. Из этого общения появился студенческий спектакль «Это тоже я», после которого в Москве и заговорили о появлении совершенно нового поколения актеров.

Им понадобились самые разные навыки, и Брусникин начал бросать студентов в непохожие условия, на разные площадки, к режиссерам, каждый из которых по-своему формировал театральный язык современности (среди них , , ). Он говорил, что не знает, из совокупности каких элементов рождается новый театр, но делал все, чтобы его создать, превращая каждый экзамен в отдельный проект. К выпуску накопилось столько спектаклей в совершенно разных жанрах и форматах, что актеры не разбежались кто куда, а остались вместе – так родилась «Мастерская Брусникина». Они уже умели все: играть, петь, танцевать и собирать документальный материал. И все шутили, что учеба продолжается, просто уже на восьмом курсе.

Совсем недавно Дмитрий Брусникин стал художественным руководителем театра «Практика», а на днях на должность директора назначали , у которого репутация одного из лучших в профессии. Театральное сообщество, измученное, опустошенное за этот год смертями и судами, встрепенулось: какой же хороший теперь тут, наверное, будет театр!

И тут же удар, огромное горе, с которым не примиряет даже надежда, что молодость Дмитрия Брусникина осталась его театру в наследство.