Ещё

Олег Митяев: Лирика бессмертна, и талант всегда ценится, под какие стили ни маскируй 

Фото: ИД "Собеседник"
В минувшие выходные под Самарой завершился Грушинский фестиваль. Знаменитой «Груше», куда каждое лето съезжаются и барды-ветераны, и романтичная молодежь, в этом году исполнилось 50 лет. Накануне мы поговорили с «грушинским худруком» . Разговор получился не только о судьбе авторской песни, но и о культурном «гоп-стопе» — отношении чиновников к культуре.
— Олег Григорьевич, так авторская песня, оказывается, жива?
— Вполне. Вы, может, удивитесь, если я скажу, что фестивали авторской песни идут по всей стране. Но об этом, к сожалению, никто не знает. эти фестивали не финансирует, хотя это его функция. Рок-фестиваль «Нашествие» финансирует . Грушинскому фестивалю авторской песни помогает Министерство атомной промышленности. Это же ерунда какая-то получается! Почему эти министерства, а не профильный Минкульт? Когда года два назад я пробился на прием к нашему министру культуры, он мне на вопрос о том, нельзя ли помочь деньгами фестивалю, сказал: «Как мне надоела ваша вонючая авторская песня».
— И как вы отреагировали?
— Да я обалдел! От неожиданности даже не смог ничего ему ответить. Потом уже, выйдя, я, как бы разговаривая сам с собой, недоумевал: а как же Окуджава, а как же Визбор, как же лучшие произведения Долиной и Высоцкого?
Я ведь знаю ситуацию, знаю, что в стране каким-то чудом проходит довольно много фестивалей — например в Курске «Соловьиная трель», во Владивостоке «Приморские струны», под Челябинском Ильменский фестиваль. Они умудряются существовать уже много лет. И наш, Грушинский, в этом году отметил полвека, чем мы гордимся, конечно, начиная с истории его возникновения. Это на самом деле был пример высокого героизма, когда спас на реке Уде детей, а сам погиб. И его друзья собрались, чтобы почтить его память. С тех пор и пошел Грушинский.
Вот на таких примерах надо воспитывать молодежь. Но при этом поддержки от Минкультуры фестиваль не получает.
— Может, потому, что Грушин — это вам не 28 панфиловцев? Или потому, что у вас на фестивале мало пропаганды и «правильного» взгляда на историю?
— Я понимаю этот сарказм, но все же деятельность министра должна хоть как-то ощущаться в той сфере, которой я занимаюсь. Но авторская песня у нас абсолютно бесхозная. Поддержка того или иного вида искусства не должна зависеть от личных предпочтений чиновника. И такие слова услышать от министра культуры я не ожидал.
Барды, эти добродушные люди в свитерах, не несут никакой антироссийской угрозы! В чем дело? Тут напрашивается только одно объяснение равнодушию — на этом невозможно заработать. Поэтому авторская песня, как и поэзия в целом, никому не нужна.
Но разве идеологические чиновники, которых на словах так заботит состояние культуры, не должны подумать о том, чтобы в народе пропагандировались лучшие образцы стихотворного и литературного творчества? Ведь тексты авторских песен по качеству довольно сильно отличаются от того, что мы слышим в новогодних «Огоньках» по телевизору, от которых потом ни одной строчки в голове не остается.
Тайна души
— Может, авторская песня недостаточно агрессивна для идеологических нужд нашей власти? Недостаточно она накаляет народ для поисков внешнего и внутреннего врага. Агрессия сейчас востребована, а песни Визбора и Окуджавы довольно миролюбивы, врагов не мочат в сортире. Да и вы не Хирург, не «ночной волк», кулаками не машете, по Европе с гиканьем не рассекаете.
— Да уж. В моем новом альбоме есть строчки: «И правительство не представляет, до чего всю страну довели, не хватает любви, не хватает, никому не хватает любви». У нас действительно не хватает любви никому.
— Насчет любви соглашусь, а насчет «не представляет» — нет.
— В любом случае про агрессию я мало что знаю, а нехватку любви очень сильно чувствую. И может, все же что-то сдвинется с мертвой точки. Недавно меня пригласили в . На этой встрече собрались люди, в общем-то заинтересованные в том, чтобы навести порядок в фестивальном движении авторской песни, и там состоялся обстоятельный разговор.
— Администрация президента интересуется авторской песней?
— По крайней мере, Сергей Кириенко, первый зам. руководителя АП, прекрасно относится к жанру авторской песни, ценит ее и разбирается в ней!
С Сергеем Владиленовичем мы уже лет десять знакомы, даже больше — то есть задолго до того, как он стал работать в АП. Мы познакомились, когда он как-то меня пригласил на фестиваль Минатома. Сначала был концерт, а потом мы с ним сидели у костра и пели песни. Потом я еще несколько раз выступал на праздниках, организованных атомным ведомством. А Сергей Кириенко, могу заверить, очень хорошо знает творчество шестидесятников: и Окуджаву, и песни Визбора… ну и Митяева тоже знает. И вообще в поэзии ориентируется хорошо.
— Так поэтому атомщики помогают «Груше»?
— Может, я сейчас выдаю гостайну, но несколько городов Челябинской области — это детище Минатома (ныне . — Авт.). Собственно, Минатом потому и помогает нашему фестивалю, что на него приезжают люди из этих городов.
Бедные, но свободные
— А раньше как Грушинский выживал?
— Люди просто собирались на полянке, пели песни, и им вообще не надо было ничего. Потом появился комсомол, стал ставить себе галочку за фестиваль и все-таки какие-то средства на фестиваль выделял. Потом комсомола не стало, и появились спонсоры — бизнесмены, которые вспоминали молодость и жертвовали на организацию фестиваля собственные деньги. Сейчас бизнесменам туго, и остается надеяться только на государство. А государство в лице Мединского говорит: «Как мне надоела ваша вонючая авторская песня».
— Зато от вас никто не требует пропагандистской нагрузки. Никто танки не подгоняет, как на «Нашествие», для мобилизации воинского духа.
— Мне кажется, проблема не в танках, а в том, что у нас нет открытых площадок с открытым обсуждением таких вещей. Ведь могли собраться все вместе и в прямом эфире обсудить, в какой форме может и должно присутствовать на фестивалях военно-патриотическое воспитание.
И я считаю, молодцы Минобороны, что помогают фестивалю. У нас на Грушинском, было дело, некому было навести мосты между островами, так это делали военные. И низкий им за это поклон. Они ведь ничего не требовали взамен — вы давайте песни теперь про нас пойте. Хотя почему нет?
И почему, кстати, у нас нигде нет конкурсов на сочинение, например, песни про Олимпиаду или про Москву к дню рождения столицы? Как сказал наш теоретик , Рим движется к катастрофе, потому что певцы перестали воспитывать, а только развлекают.
— Если комсомол когда-то поддерживал такие хорошие вещи, как авторская песня и «Груша», так, может, его стоит возродить, начать студентов на картошку посылать — чтобы пели у костра?
— Дело в том, что тот, революционный, комсомол — это совсем не тот, что поддерживал Грушинский фестиваль. А вот пионерскую организацию я бы создал заново — вместе с ней ушло много прекрасных песен и много благородных порывов. Собственно, я всегда говорил, что заповеди Господни не сильно отличаются от морального кодекса строителя коммунизма.
Еще мне жалко, что вместе с пионерией ушла вся огромная коммуникационная система с лагерями, корпусами, трубами, флагами — она вся погибла в перестройку. А могли бы, рассказав правду людям, все это продолжить в новой гуманистической форме. Юный горячий возраст нуждается в таких структурах, как пионерская организация.
Уровень обыдления повышается
— Запрос молодежи на поэзию, как было в 60-е, тоже умер?
— Меня ужасает тот факт, что поэзией интересуется только один процент граждан. И это отсутствие «запроса», думаю, не причина, а следствие того, что ее игнорирует телевидение — СМИ с мощнейшим охватом аудитории. Уровень обыдления людей как будто специально повышается и повышается, несмотря на разные громкие слова. Нет на телевидении нашем ни Пушкина, ни Цветаевой… Стихи лучших поэтов современности читаются в жалком кусочке из 40 секунд, который впихивается между передачей и рекламным блоком. Большего времени для поэзии на телевидении не нашлось.
И до какого же позора мы докатились, если на «Первом канале» в прайм-тайм идет передача «Три аккорда», где поются «прекрасные» песни «Гоп-стоп, мусор