Людмила Улицкая о феноменах современности 

Людмила Улицкая о феноменах современности
Фото: Эксмо

 — живой классик отечественной литературы и одна из лучших писательниц наших дней.

Она лауреат премий «Русский Букер» и «Большая книга», офицер ордена Почетного легиона и Кавалер ордена Искусств и литературы, а также других престижных российских и зарубежных наград.

Но куда важнее любовь и признание читателей не только в России, но и во всем мире, ведь ее книги переведены на десятки языков и изданы многотысячными тиражами.

Мы поговорили с Людмилой Евгеньевной о ее любимых авторах, феноменах современности, писательском мастерстве и искусстве драматурга.

Вы лауреат многочисленных престижных премий и наград, и не только литературных, например, Ордена Почетного легиона. Какая из них имеет для Вас наибольшее значение?

Моя любимая премия — города Будапешта. Когда город, переживший обстрел советских танков в 1956-м году, дает литературную премию автору из России, это означает некоторую победу культуры над политикой.

А в этом и смысл любой культурной деятельности, которая безусловно стоит выше политических разборок.

Сильно ли менялись Ваши литературные пристрастия на протяжении жизни: кто из писателей был любим и кто нравится сейчас?

Я разлюбила , которого в юности очень любила. Я обнаружила, что Марселя Пруста мне совершенно не хочется читать.

Пожалуй, никаких новых пристрастий я не приобрела: всегда Толстой, всегда Набоков. Но в последние годы определенно больше поэзии, чем прозы…

В одном из своих интервью Вы сказали, что иногда уезжаете писать за границу. В каких странах лучше всего работается?

В 90-х годах несколько раз я уезжала в Германию, на стипендии для иностранцев. Однажды такую стипендию получила во Франции.

Потом я решила, что на такие стипендии должны ездить молодые авторы, а я уже из их числа выросла. Последние годы уезжаю в одну деревню в Северной Италии. Там сижу одна, со своим компьютером, никто не отвлекает.

Но, откровенно говоря, я давно уже ощущаю, что мой дом там, где стоит мой компьютер и не очень сильно звонит телефон.

в своей колонке в «Ведомостях» посетовала на то, что нет знаковых романов именно о современности.

Авторы обыгрывают историческую тему, либо пишут антиутопии и памфлеты, как Пелевин или Сорокин. Почему так получилось, по Вашему мнению?

Ничего не вижу удивительного. Толстой закончил писать «Войну и мир» в 1869-году, спустя более полувека после окончания Отечественной войны. И роман этот по сей день не утратил актуальности.

Мне кажется естественным, что для осмысления современности надо, чтобы она стала прошлым… Иначе — фельетон, эссе, публицистика. Ничего страшного в этом не вижу.

Существует мнение, что XX век наступил в 1914 году. Календарно мы уже довольно долго живем в XXI столетии, но чувствуется, что мы застряли в прошлом веке. У Вас нет такого ощущения?

Переход в новое время не календарный, в разных странах и в разных сферах он происходит с разной скоростью. В исламском мире, к примеру, сейчас идет 1438-й.

Это вполне соответствует технологическому и психологическому уровню этой цивилизации. У нас 2017 на календаре, но по многим показателям мы от быстро летящего времени отстаем.

Современная наука вне всякого сомнения улетела в будущее, к сожалению, не в нашей стране.

В России ХХI века было несколько крупных культурных прорывов, например, фильм «Фауст»  — это сообщение всему человечеству: зло, которое производит сегодня человек, намного превосходит то зло, которое в прежние века ассоциировалось с инфернальным злом Сатаны, и сегодня Мефистофель оказывается побежден тем злом, которое в себе накопил человек. Каждый человек живет в том времени, которое он себе выбирает.

Я ощущаю, что я этого порога в ХХI век не перешагнула, я живу в прошлом, честно говоря, я и с ним еще не разобралась. И пока мы не разберемся с прошлым, трудно себе представить, как мы будем жить в «новом» времени.

Вас нет на фейсбуке. Как Вы относитесь к феномену социальных сетей и их влиянию на современный мир?

Вот этом как раз и есть новая реальность, и я не спешу в ней присутствовать. Информационный поток мне кажется слишком напряженным, мощным, и меня он просто сносит. Я стараюсь скорее ограничить его, чем в него войти.

Социальные сети — новая реальность жизни, новый механизм коммуникации. Они, может быть, лучше всего описывают новую цивилизацию — нравится нам это или не нравится.

В эссе «Своя комната» пишет: «У каждой женщины, если она собирается писать, должны быть средства и своя комната». А что, по Вашему мнению, нужно современной женщине, чтобы стать писательницей?

У каждой женщины, даже если она не собирается писать, должна быть своя комната. И средства для существования нужны каждой женщине и каждому мужчине, даже если они не собираются писать.

Первое и необходимое условие для писательства — графомания, то есть любовь к процессу письма. Я встречала писателей, не обладающих никаким дарованием, кроме дара графомании. А вот среди людей, которые процесса письма не любят, писателей не бывает никогда.

А что надо, чтобы стать писателем — мужчине и женщине требуется, я думаю, одно и то же. Только не спрашивайте, что именно.

Вы говорили о том, что иногда задаетесь вопросом, почему идея того или иного романа пришла в голову Вам, а не мужчине. Откуда возникли такие мысли? Вы считаете, что мужчина смог бы лучше воплотить идею или ему легче было бы писать?

Нет, я это говорила только однажды, когда писала роман «, переводчик». У меня было чувство, что мне не хватает мощности.

Знаете, как бывает мотор на 100 лошадиных сил, а бывает 150… Вот было такое чувство, что лошадиных сил не хватает…

Вы автор замечательных пьес. С какими трудностями Вы сталкивались при их создании? И какую постановку Вы считаете наиболее удачной?

Я главную трудность драматурга разрешила для себя с самого начала: я поняла, что пьеса — только предлог для работы режиссера.

Очень важно понимать, что любая пьеса в некотором смысле полуфабрикат, а становится полноценной, когда превращается в спектакль. А это делает как раз режиссер.

Мой любимый режиссер, который ставил мои пьесы и делал инсценировки — польский режиссер Анджей Бубень.

Вы говорили, что любите читать нон-фикшн. Какие книги Вы бы порекомендовали?

Последняя из прочитанных книг, которая мне очень понравилась — «Краткая история человечества» Юваля Харари. Но обычно я читаю книги, связанные с биологией и антропологией — это область, которая мне более понятна.

У Ваших героев сложные судьбы, а как на Ваш взгляд все-таки складывается судьба человека: все уже предначертано свыше или же человек управляет своей жизнью?

Кое-что записано в геноме человека — предрасположенность к определенным болезням, темперамент, многие другие свойства. Но у человека есть и область свободы, где он может сам принимать решения.

И последний вопрос: о чем будет Ваша следующая книга?

Боюсь даже сказать. Не уверена, что потяну.

Видео дня. Открытия, которые ученые до сих пор не объяснили
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео