Что не так с главным романом Владимира Набокова 

Что не так с главным романом Владимира Набокова
Фото: Кадр из фильма «Лолита»
18 августа 1958 года — официальная дата американской публикации самого знаменитого романа «Лолита». Книга принесла писателю не только славу, но и внушительный доход.
При этом до сих пор роман принято включать в список самых скандальных произведений мировой литературы. «Лолита» была написана Набоковым по-английски, а потом автор сам перевел ее на русский. К этому времени писатель уже довольно давно не жил в России, и его русский был несколько искусственным.
К 60-летию со дня выхода американского издания «Лолиты» «Лента.ру» попросила набоковедов и Геннадия Барабтарло, а также профессиональных переводчиков с английского , Анастасию Завозову, Максима Немцова и Юлию Полещук ответить на вопрос, что было бы, если бы им предложили сделать новый перевод «Лолиты».

«Грубейшая ошибка, граничащая с непристойностью»

«Лента.ру»: Набоков и его переводы — что это такое?
Александр Долинин: Если говорить о принципах перевода, которые Набоков исповедовал и проповедовал в последние годы своей жизни, особенно после того, как перевел «», то можно сказать, что он был сторонником буквалистского подхода. На словах, во всяком случае. Хотя если мы посмотрим на историю всех его переводных работ, начиная с юношеских, то увидим медленную эволюцию. В молодости он переводил как раз довольно вольно.
У Набокова есть замечательное раннее эссе о Руперте Бруке, куда он включил пересказы и переводы стихотворений Брука. Это вольное переложение, часто сильно отклоняющееся от оригинала. Набоков пытался переводить Гете, посвящение к «Фаусту», переводил фрагменты «Гамлета», Мюссе, Рембо, потом — на английский — Пушкина, Тютчева, Фета, Ходасевича, даже Окуджаву, и все эти переводы отнюдь не буквалистские. Он и «Онегина» начал переводить в рифму и сохраняя размер, но потом отказался от этой идеи. По-видимому, этот опыт и привел его к мысли, что нужно переводить буквально.
С другой стороны, когда он переводил самого себя, его принципы не работали. Автоперевод — это не собственно перевод. Автор имеет полное право вносить любые изменения в свой текст, поэтому переводы самого Набокова или переводы, над которыми он работал вместе с другими переводчиками, — это почти всегда новые редакции. Что-то убрано, что-то добавлено, изменено. Иногда изменения очень существенные. Например, «Король, дама, валет» по-русски и по-английски — это два разных романа.
Кадр из фильма «Лолита»
То же с «Лолитой». Он работал со своим текстом и вносил в него изменения, продиктованные разными причинами. Например, объяснял какие-то американские реалии. Или вносил объяснения и уточнения, связанные с самой структурой текста, его значениями, скрытыми смыслами, намеками, подтекстами. Мой любимый пример — это набоковский перевод английского слова «cheerleader», то есть девушки, которые танцуют в перерывах футбольного матча и перед ним.
Кажется, по-русски они теперь так и называются — чирлидеры.
Да, это слово вошло в русский обиход. А Набоков переводит одно слово так: «голоногие дивчины в коротеньких юбках и толстых свитерах, которые организованными воплями и гимнастическим беснованием поощряют студентов, играющих в американское регби». Чудесный перевод, да? Вместо одного слова больше десяти.
Когда Гумберт Гумберт видит Лолиту едва ли не в первый раз в саду, он отмечает, что она в «синих ковбойских панталонах». Хотя тогда в русском языке уже вроде появилось слово «джинсы»?
Уже, конечно, «джинсы» были, потому что (буду предаваться воспоминаниям) в 1966-м и 1967 году, когда я учился в университете, а летом работал гидом-переводчиком в «Интуристе» с американцами, настоящие американские джинсы были моей мечтой. Некоторым переводчикам туристы их дарили, и я им отчаянно завидовал: это была вершина счастья. Так что слово уже появилось, хотя входило в язык медленно. Помню, что у меня был знакомый, чуть меня старше, он долго произносил его «джиМсы», потому что никогда не видел его написанным (смеется). Но Набоков, конечно, не знал, что слово уже входит в язык.
Он был оторван от языка. Например, у него губная помада — то есть lipstick — называется «губной карандашик». Он не знал, что «губная помада» вошла в русский советский язык. Насчет перевода «Лолиты» есть замечательная книжка, про которую как-то подзабыли. Ее выпустили в «Ардисе» два когда-то ленинградских, а потом американских филолога Александр Нахимовский и . Они составили словарик An English-Russian Dictionary of Nabokov's Lolita, где собрали все случаи несловарных переводов Набокова: слов, словосочетаний и фразеологизмов, отличающихся от того, что нам дал бы словарь. Оказывается, таких случаев очень много. Например, обычное прилагательное «red» — «красный». В некоторых случаях Набоков и передает его как «красный», но в других — как вишневый, розовый, воспаленный, огненной окраски. Это уже не отсутствие подходящего слова или незнание современного русского языка, а авторский выбор. То есть он менял русский текст по разным соображениям.
Или вот, например, Набоков и его рассказчик часто по английски играют с выражением lo and behold— это что-то вроде русского «подумать только» или «надо же». Почему оно важно для Набокова в оригинале? Потому что там слышится lo — так многие зовут Лолиту, это сокращенное ее имя, звуковой знак ее имени. И вот в одном месте в русском тексте Набоков переводит этот фразеологизм совсем не так, как можно было бы ожидать: «стоиЛО мне отвернуться». Почему? Потому что звучание этого «ло» здесь ему важнее, чем значение словесной формулы.
Он также перекодирует в культурном смысле текст, меняя отсылки к Шекспиру на отсылки к Пушкину, так ведь?
Абсолютно верно! В русской «Лолите» появляются Пушкин, Тютчев впридачу к Верлену («Верлэновская осень звенела в воздухе, как бы хрустальном»), Баратынский («Своенравное прозванье // Дал я милой в ласку ей») — это то, чего нет и не может быть в английском оригинале. Есть и другие вещи.
Кадр из фильма «Лолита» Стэнли Кубрика
В конце главы 32-й второй части, когда Гумберт Гумберт, уже повидавшись с беременной Лолитой, думает о ней и о своей любви к ней. Тогда он начинает понимать задним числом, что по-настоящему ее любит. Он вспоминает эпизоды из их жизни и случай, когда она лежала у него на коленях, когда «нежность моя переходила в стыд и ужас, и я утешал и баюкал сиротливую, легонькую Лолиту, лежавшую на мраморной моей груди», слышите звуковую игру с «л» и «р»? «…и, урча, зарывал лицо в ее теплые кудри, и поглаживал ее наугад, и, как Лир, просил у нее благословения». Аллюзия на «Короля Лира», трагедию Шекспира, отсутствует в оригинале — эта английская аллюзия появилась только в русском переводе.
Если мы залезем в английский оригинал, то увидим, что анаграмматически там можно найти «короля Лира», но только анаграмматически. А в русском переводе появляется прямая аллюзия на трагедию. Набокову это было важно, и он хотел, чтобы русские читатели сразу это увидели.
С точки зрения истории литературы и культуры — как можно оценить единственность перевода «Лолиты»? С одной стороны, это довольно специфичный текст, который, условно говоря, не попадает в русские ноты: архаичный русский язык, потому что современного Набокову было взять уже негде, по той же, видимо, причине есть довольно комичные эротические конструкции вроде «скипетр моей страсти». С другой стороны — это редкий случай автоперевода, и в этом среди прочего его уникальность. Как правильно быть в этой ситуации, держа в голове, что в идеале каждая эпоха требует своего перевода, и даже «Повесть временных лет» переведена на современный русский, а количество переводов «Слова о полку Игореве» даже назвать страшно?
Автопереводы нельзя трогать. Именно потому, что автор волен делать новую редакцию. Если мы будем переводить Лолиту по оригиналу, то, может быть, мы получим в каких-то местах более точный перевод — но что значит точный? Ну да, будет везде переведено «red» как «красный» и нигде — как вишневый, розовый, розоватый, огненный и пр. Современные переводчики предпочитают одно и то же слово переводить одинаково на протяжении всей книги. Это принцип. Об этом мне говорили, в частности, Ричард Пивеар и Лариса Волохонская, которые переводят всю русскую классику на английский язык.
Но не только в этом дело. У русского автоперевода «Лолиты» есть существенные смысловые отклонения от английского оригинала. В случае с другим переводом мы получим ухудшенную русскую «Лолиту», а не улучшенную.
В последнем абзаце текста, когда Гумберт Гумберт, обращаясь к ней, говорит: «Я в состоянии сноситься с тобой, хотя я в Нью-Йорке, а ты в Аляске». В оригинале этого нет. Если мы подумаем, то, согласно той версии событий, которую описывает Гумберт Гумберт, в Нью-Йорке он не может находиться — он должен находиться там, где якобы совершил преступление и был задержан за нарушение правил дорожного движения. Я не буду сейчас вдаваться в интерпретации, почему здесь появляется Нью-Йорк, но если мы переведем Набокова заново и там появятся «джинсы» и «губная помада» — ок. Но там тогда не будет вот этого пояснения. Это будет другая русская «Лолита» и, рискну сказать, неправильная «Лолита».
Набоков как автор имел полное право изменять свой текст. Возможно, он и по-английски бы изменил, если бы у него было время и желание делать вторую редакцию. Так что автору надо оставить его прерогативы. Автор не мертв, как утверждали некоторые ретивые теоретики. Автор жив. И имеет полные права. А переводчики — все-таки только почтовые лошади просвещения, как говорил Пушкин.
Действительно, и при работе над переводами своих более ранних русских текстов на английский Набоков их часто правил и создавал другие редакции. То есть правило работало в обе стороны: и при переводе на русский, и при переводе на английский. При этом романы «Бледный огонь», «Ада», «Себастьян Найт» написаны по-английски и переводились уже без участия автора, по обычным правилам перевода текста. Но в литературной биографии Набокова есть особый случай перевода и публикации его романа — это «Лаура и ее оригинал», неоконченный роман, рукопись которого, в общем-то, незадолго до смерти писатель просил уничтожить. То есть это классический пример нарушения последней авторской воли. Мы все, конечно, держим в голове хрестоматийный случай Кафки и Макса Брода, но все же. Если щепетильничать применительно к наследию Набокова — то случай вопиющий, нет?
Я здесь принадлежу к лагерю ретроградов и пуристов — я считаю, что публикация «Лауры» была грубейшей ошибкой, граничащей с непристойностью. Раз Набоков просил уничтожить — надо было это сделать. Он был еще в здравом уме, отдавал себе отчет, что получилось, что не получилось. На мой взгляд, «Лаура» — это большая неудача, объясняющаяся возрастом, болезнью и угасанием творческих сил. Наверное, поэтому он и не хотел, чтобы она стала достоянием будущих читателей.
Кадр из фильма «Лолита»
По-русски я «Лауру» не читал, только по-английски. Я знал о ней много раньше — мне про нее рассказывал , который тоже в свое время был категорическим противником публикации, но потом изменил свое мнение под нажимом Дмитрия (сына Владимира Набокова — прим. «Ленты.ру»), который хотел денег на этом заработать. Так что это неприглядная история.
В одном интервью на вопрос, на каком языке он думает, Набоков ответил, что ни на каком — он мыслит образами. С вашей литературоведческой точки зрения, какой язык ему все же был роднее?
Я об этом писал, не хочу повторяться, но все же: хотя он и был билингвом, мне кажется, что у него было разное отношение к русскому и английскому. Английский был для него получужим, несмотря на то, что он его знал в совершенстве. Кстати, все английские критики, о нем писавшие, отмечали, что его английский несколько искусственен — и в этом его прелесть. Поэтому его так ценят американцы и англичане. Он чувствует такие возможности английского языка, которые изнутри языка не видны. Он как бы обнажает, вскрывает эти потенции. Некоторая отчужденность, иностранность придает прелесть его английскому стилю, он считается блистательным стилистом именно благодаря этой особенности. Знаете, как в романсах или популярных песнях легкий иностранный акцент придает прелесть певцу или певице. Известный пример тому — . Такой английский язык у Набокова — блистательный, но получужой.
Русский перевод «Лолиты» показывает, что и с русским языком у Набокова со временем произошло то же самое.
Да, со временем. Хотя в Америке он написал несколько русских стихотворений, их мало, но они есть. Они вполне хороши с точки зрения русского языка. А «Лолита» — да, безусловно. И, кстати, перевод «Лолиты» неровен. Явно местами Набокову было скучно переводить самого себя, и он гнал строку, как говорили в старину переводчики. Иногда даже синтаксис не менял. Там есть такие синтакс