Их, скорее, следовало бы назвать кастой, подобно касте неприкасаемых (хариджанов) в Индии. Статус каготов был совершенно аналогичен положению неприкасаемых.
О каготах известно уже на протяжении тысячи лет. Первые сведения о них появляются в XI столетии. Официально гонения на каготов в европейских странах, где они жили (это Франция и Испания) были прекращены только в XIX веке. Но пережитки отношения к ним как к касте отверженных изгоев наблюдаются до сих пор.
В средневековье каготы были обязаны жить в гетто отдельно от людей. Им запрещалось касаться людей, ходить босиком, браться за перила мостов, купаться и брать воду там же, где люди. За такие «преступления» следовало отрубание ног или рук либо смертная казнь. В церковь каготы были обязаны заходить только через специальный низенький вход, не имели права окунать руки в общую с прихожанами кропильницу (за нарушение им отрубали руки), а причастие священник подавал им на конце палки. Естественно, не могло быть и речи о венчанных браках между людьми и каготами. Даже хоронили их на отдельных кладбищах.
Каготам разрешалось заниматься только отдельными видами работ: плотничаньем, плетением верёвок, рубкой леса, а также рытьём могил и изготовлением гробов. Дозволялось им также наниматься в палачи. Каготам приписывались связи с нечистой силой, распространение проказы, холеры и чумы, а также душегубские замыслы в отношении людей – например, отравление колодцев. В начале XIV века во Франции на этой почве возникло общее возбуждение против каготов, и король Филипп V издал эдикт, по которому каготы ставились вне закона – их разрешалось убивать любому встречному. Каготы бежали на юг Франции, где в ту пору ещё были независимые государства, и с тех пор они живут в основном там.
Чем, однако, вызывалась столь массовая и устойчивая фобия к каготам? Может быть, они действительно чем-то отличались от большинства людей? Выйти из касты каготов было уже нельзя, но можно было в ней оказаться. Отличительным признаком каготов считалась круглоухость – врождённое отсутствие мочек ушей. По нему ребёнка определяли в касту отверженных. А что среди каготов могли рождаться дети с нормальными ушами, уже никого не волновало.
Но в источниках встречаются указания на широкое распространение карликовости среди каготов. Правда, не всякий кагот был карликом, и не всякий карлик становился каготом. Есть множество рисунков и даже фотографий, на которых запечатлены каготы с различными уродствами. В то же время среди них встречались люди, ничем заметно не отличавшиеся от окружающих. В чём же дело?
О происхождении каготов выдвинуто множество версий. Одни связывают происхождение каготов с ремесленным цехом плотников. Указывают, что в IX-X вв. плотники в Западной Европе достигли небывалой степени богатства и процветания, за что их невзлюбили остальные. И отомстили соответственным образом. Гипотеза вычурная и вряд ли правдоподобная.
Другие считают, что каготы ведут своё происхождение от каких-то этнических меньшинств. Здесь большой простор для фантазий. В качестве предков каготов назывались и готы (по созвучию), и другие «варварские» народы, и галлы, и древние иберы, и цыгане… Ни одна из таких версий не имеет фактической зацепки. А физический облик каготов разнообразен – среди них были и блондины с голубыми глазами, и кареглазые брюнеты, вообще, все оттенки цвета волос и глаз. И вряд ли они имеют одно происхождение.
Вообще-то, слово кагот указывает не на этническое происхождение, а на презираемый статус. По мнению большинства лингвистов, оно происходит от латинского глагола, заимствованного и в русский язык, и означающего акт дефекации. Но, помимо этого названия, данного этой касте окружающими, у каготов было и своё имя. Оно этимологически тождественно русскому «крестьянин». А по-французски – «кретьен».
Мало кто у нас догадывается, что отсюда же происходит всем известное слово «кретин». «Кретинизм», вызванный хроническим дефицитом йода в организме, назван по аналогии с самоназванием каготов. Здесь, по-видимому, ключ к происхождению этой касты. В неё первоначально определяли тех, кто имел характерные уродства, вызванные гормональными дисфункциями (включая сюда и карликовость). Отношение к этим уродствам могло различаться в разных местностях – тут дело зависело от исторических и социальных условий.
Регионами проживания каготов были Центральная и Южная Франция и Северная Испания. Здесь во многих местностях наблюдается дефицит йода в природной воде. Причём различия могли быть локальными – между соседними деревнями. Вероятно, поколения людей, проживавших в таких неблагоприятных местах, приобретали характерные черты, отличавшие их от соседей.
Дискриминация каготов во Франции была отменена Великой революцией 1789 года. После Реставрации Бурбонов эта отмена была подтверждена в 1819 году. В Испании законы, ограничивающие права каготов, были отменены в результате нескольких революций, потрясавших эту страну в XIX веке. Таким образом, уже много поколений подряд каготы имеют возможность ассимилироваться в окружающее общество. Тем не менее, вопрос о том, остались ли каготы сейчас, не отпал. В то же время это такой вопрос, который очень не любит современное западное общество, считающее, что от дискриминации в нём если кто и страдает, то совсем другие меньшинства. Нет сомнения, что численность каготов резко упала за столетие с лишним. И не столько из-за нарушения замкнутости общин при капитализме, сколько благодаря улучшению общих условий жизни. Новые поколения каготов, с раннего детства получавших нормальное питание, уже не отличались от прочих людей и в ХХ веке легко ассимилировались. Достаточно было просто переехать в другой регион или в большой город, где никто не ведал об их происхождении.
Однако сила многовековой привычки такова, что многие, ведущие происхождение от каготов, продолжают заключать эндогенные браки только в своей среде и даже живут обособленными посёлками. Об этом знает и окружающее население, стараясь не слишком тесно общаться с ними – сказывается гнёт предрассудков. Каготы не исчезли. О них в политкорректной Западной Европе просто не принято говорить как о чём-то реально существующем в настоящее время.