Рамблер 31 июля 2019

Что напугало Чехова в сибирских тюрьмах

В середине апреля 1890 года , взяв с собой нож для резки колбасы, фляжку коньяка и револьвер Smith & Wesson отправился с Ярославского вокзала в долгое путешествие через Сибирь на Сахалин. К концу мая он добрался до Тюмени.
Холодный климат
"В России зеленеют леса и заливаются соловьи, на юге давно уже цветут акация и сирень, а здесь, по дороге от Тюмени до Томска, земля бурая, леса голые, на озерах матовый лед, на берегах и в оврагах лежит еще снег", — пишет Чехов в путевых заметках.
Плохие дороги для "этапов"
"Арестанты и солдаты выбились из сил: дорога плоха, нет мочи идти… До деревни, где они будут ночевать, осталось еще десять верст. А когда придут в деревню, наскоро закусят, напьются кирпичного чаю и тотчас же повалятся спать, и тотчас же их облепят клопы — злейший, непобедимый враг тех, кто изнемог и кому страстно хочется спать", — пишет Чехов о перегоняемых по дорогам Сибири арестантских этапах.
Огромные сроки наказания
"В нашем русском законодательстве, сравнительно гуманном, высшие наказания, и уголовные и исправительные, почти все пожизненны. <…> Я глубоко убежден, что через 50—100 лет на пожизненность наших наказаний будут смотреть с тем же недоумением и чувством неловкости, с каким мы теперь смотрим на рвание ноздрей или лишение пальца на левой руке", — пишет Чехов о сроках наказания, отмечая безучастность сибирских заключенных к собственной судьбе.
Пыточные условия содержания
"Входим в камеру. Много света, окна открыты. Стены некрашеные, занозистые, с паклею между бревен, темные; белы одни только голландские печи. Пол деревянный, некрашеный, совершенно сухой. Вдоль всей камеры по середине ее тянется одна сплошная нара, со скатом на обе стороны, так что каторжные спят в два ряда, причем головы одного ряда обращены к головам другого. Места для каторжных не нумерованы, ничем не отделены одно от другого, и потому на нарах можно поместить 70 человек и 170. Постелей совсем нет. Спят на жестком или подстилают под себя старые драные мешки, свою одежду и всякое гнилье, чрезвычайно непривлекательное на вид. На нарах лежат шапки, обувь, кусочки хлеба, пустые бутылки из-под молока, заткнутые бумажкой или тряпочкой, сапожные колодки; под нарами сундучки, грязные мешки, узлы, инструменты и разная ветошь. Около нар прогуливается сытая кошка. На стенах одежда, котелки, инструменты, на полках чайники, хлеб, ящички с чем-то. <.. > Мы в шапках ходим около нар, а арестанты стоят руки по швам и молча глядят на нас. Мы тоже молчим и глядим на них, и похоже на то, как будто мы пришли покупать их. Мы идем дальше, в другие камеры, и здесь та же ужасная нищета, которой так же трудно спрятаться под лохмотьями, как мухе под увеличительным стеклом, та же сарайная жизнь, в полном смысле нигилистическая, отрицающая собственность, одиночество, удобства, покойный сон. "
Из Сибири писатель вернулся с подорванным здоровьем и с крайне пессимистическим взглядом на родное государство. Его очерки, впрочем, заставили правительство заняться реформой тюрем.
Комментарии
3
Истории , Видео , Антон Чехов
Читайте также
9 фактов о страшных снах
Почему солдаты вермахта ходили зимой в лаптях