«Меморандум Вощанова». Как Ельцин напугал Украину и Казахстан 

Как Ельцин напугал Украину и Казахстан
Фото: © РИА Новости, Александр Макаров
Прежде чем обратиться непосредственно к событиям бурного периода конца лета — начала осени 1991 года, имеет смысл оглянуться на эпоху крушения СССР в целом. Оглянуться, чтобы констатировать удивительный факт.
В пестрой и широкой ситуативной коалиции, разваливавшей державу, а затем правившей бал на первых этапах существования «молодой Российской Федерации», было не так уж и много истовых идейных антикоммунистов, антисоветчиков и сторонников развала. Едва ли не больше их было в окружении вроде бы стремившегося к сохранению страны , да и статус у них был солиднее. Возьмем хотя бы «архитектора Перестройки» , тоже, конечно, «побелевшего» не сразу, но к этой самой Перестройке подошедшего уже во всеоружии.

Коалиция победителей

, главный злой гений эпохи, на самом деле никаким идейным антисоветчиком не был, он был врагом Горбачев, и всего его меткие удары по Союзу и братские объятия с окраинными национал-сепаратистами были лишь ударами по союзному президенту и генсеку.
Недаром в кругах силовиков и спецслужбистов тогда носилась идея замены Горбачева как главы союзного государства на Ельцина — о ее нереализованности много позже сокрушался бывший генерал КГБ . Генерал не совсем безосновательно считал, что Борис Николаевич ровно с тем же задором и яростью, с какой крушил страну, немедленно начал бы пытаться ее сохранить.
Широким слоям партхозноменклатуры, рассчитывавшим на советских руинах приватизировать в свою пользу народную собственность и в итоге замыслы этим успешно осуществившим, идейные привязанности также были чужды — ничего личного, только бизнес.
Впрочем, и те, кто выполнял за них идейное оформление приватизации и перехода к дикому капитализму, либерально-антисоветский окрас приобрели «без году неделя». Еще за пару лет до Беловежья они, как , сидели в журнале «Коммунист» и тому подобных изданиях и структурах и проповедовали рыночный социализм. Да, кстати, и став либерал-капиталистами, они действовали раннебольшевистскими методами и с большевистским пылом, в худшем смысле этих слов.
Наконец, «крепкие хозяйственники» типа , и  (сейчас бы их назвали технократами, хотя это не совсем синонимы), довольно быстро если не вытеснившие, то потеснившие «гайдаровских мальчиков» в верхних эшелонах, тем более не страдали каким-то статистически значимым антисоветизмом, их сильной стороной и козырем была как раз хорошая советская управленческая школа.
Настоящими антисоветчиками и сторонниками разрушения «до основанья, а затем» (эти группы пересекаются не полностью, но в немалой степени) были разве что некоторые диссиденты и правозащитники, как правило, прошедшие лагеря. Но, что интересно, они очень быстро оказались на политической обочине после победы коалиции, к которой принадлежали.
Правозащитник Сергей Григорьянц в своей недавно вышедшей книге «"Гласность" и свобода» вспоминает:

«Как забыть ту атмосферу любви друг к другу, готовности во всем помочь, которая была неотделима в те годы от стремления к правде, обновлению страны и, конечно, к жертвенности. И это были сотни, скорее даже тысячи людей во многих городах. Они никогда (или очень недолго) не называли август 1991 года «своей победой", а режим Ельцина — „нашей властью", а потому и оказались не только забытыми, но и преследуемыми“.

Самых стойких, типа , хватило до первой чеченской кампании.
Поэтому вполне объяснимо, что практически сразу после провала ГКЧП в крайне политически и психологически разношерстной коалиции победителей вспыхнули яростные споры, какой быть России с Союзом или без него.

»По-настоящему страшно»

Тревогу российских крайних «демократов» и иных зарубежных наблюдателей вызывали даже самые смутные, часто им самим примерещившиеся намеки на интерпретацию событий 18-21 августа как победы не либеральной демократии, а, условно говоря, «русской национальной революции».
«Коммерсантъ» отмечал в те дни в обзоре мнений Старого Света:

«Роль, сыгранная Ельциным в свержении ГКЧП, не слишком изменила сложившееся о нем в  мнение. Как известно, в апреле этого года депутаты Европарламента не проявили к российскому лидеру того почтения, на которое он рассчитывал. И сейчас его продолжают называть "демагогом и националистом".

Депутат Европарламента от Великобритании Глин Форд в доказательство национализма российского президента привел следующие его слова: "Русские не должны стрелять в русских".
"Мне кажется, что людям не следует стрелять друг в друга независимо от того, русские они или нет", — заметил британский депутат».
Доморощенные попутчики были не менее суровы и придирчивы. Впрочем, они всегда подозревали российского президента в некоем «правом уклоне», имея в виду хотя бы, как он еще в статусе московского градоначальника встречался с лидерами общества «Память».
Например, 29 августа 1991-го в «Известиях» в статье «Мы защищали не Михаила Сергеевича, мы защищали закон» сетовала, что на похоронах трех погибших в дни ГКЧП молодых людей были православный священник и раввин, что кому-то из присутствующих на панихиде не понравилась еврейская молитва, а также что Ельцин, как и Горбачев, не должным образом относятся к проблеме национального самоопределения советских республик.
Она же 29 августа вместе с правозащитником отправила советскому и российскому президентам открытое письмо с вопросом:

«Всем демократическим силам, тем, кто спас страну в эти три дня, пора четко определить, что мы создаем. Державную, милитаризованную, военно-бюрократическую, легко управляемую Россию — "Самодержавие, православие, народность" — или свободное, демократическое содружество государств» («Предлагаем план стабилизации» // «Правда», 2 сентября 1991 г.).

3 сентября в «Независимой газете» было опубликовано заявление, подписанное, кроме Боннэр, известными учеными-гуманитариями Ю. Афанасьевым, Л. Баткиным, В. Библером, Ю. Буртиным, В. В. Ивановым и Л. Тимофеевым — они, будучи радикальным крылом «демократического» движения, позиционировали себя как группа «Независимая гражданская инициатива».
В письме предлагалось «приветствовать как прогрессивную тенденцию» «развал государства, которое раньше называлось Российской империей, а затем СССР» и выражалась обеспокоенность «заявкой на преобладающую роль России в СССР» и «возможными территориальными или имущественными претензиями России к соседним республикам в случае роспуска СССР».
Рядом с заявлением можно было прочитать статью «Вот теперь по-настоящему страшно». Автор обвинил Ельцина в желании развязать войну с Украиной, желании «устроить в Крыму какой-нибудь сомнительный референдум и быстренько присоединить к РСФСР» (!) а заодно в скрытом шовинизме — дескать, на одной из встреч с избирателями он на вопрос, почему у его жены «нерусское имя Наина и отчество Иосифовна», не дал отповедь, а поспешил ответить, что ее настоящее имя русское, Анастасия.
Материал Коваленко и вообще крит