Почему на Кавказе так любят Лермонтова

«Как сладкую песню отчизны моей, люблю я Кавказ», - писал юный Лермонтов в 1830 году. Неслучайно в отечественном литературоведении за Лермонтовым закрепился эпитет «певец Кавказа» - ведь именно с этими местами связана значительная часть жизни поэта.
Фото: Русская семерка

Кавказ в жизни Лермонтова

В 1825 году бабушка отправила десятилетнего Михаила поправлять здоровье на воды и с тех пор, по признанию самого поэта, горы Кавказа стали для него «священны».
В другой раз Лермонтов оказался здесь в 1837 году уже как ссыльный: за скандал вокруг стихотворения «Смерть поэта», посвященного гибели Пушкина, его перевели в драгунский полк, который действовал на Кавказе. Прослужил он там недолго и стараниями бабушки был переведён, однако, это время не прошло для него даром. При более тесном и пристальном знакомстве с природой Кавказа, историей, бытом и культурой местных жителей поэт открыл для себя особую мудрость и глубину, в сравнении с которыми светская жизнь стала казаться ему невыносимо пустой. В этот период под влиянием новых впечатлений и фольклора Лермонтов создает несколько произведений о Кавказе («Ашик Кериб», «Дары Терека» и другие), начинает писать поэму «Мцыри» и работает над «Демоном», тогда же зарождается замысел романа «Герой нашего времени».
Однако мятежная натура юноши опять навлекла на него немилость властей: в 1840 году за дуэль его вновь отправили в ссылку на Кавказ. На этот раз положение Лермонтова усугублялось личным указанием императора максимально задействовать его в военных операциях. Впрочем, поэт успел сразу отличиться: так, он был участником жестокого сражения на реке Валерик и, по выражению генерала Галафеева, исполнял долг свой с «мужеством и хладнокровием». Именно эту битву Лермонтов запечатлел в своей поэме «Валерик» и нескольких графических набросках. Соратник поэта, Константин Христофорович Мамацев также отмечал его удивительное бесстрашие и отчаянную храбрость в бою, однако подчёркивал, что качество это вообще было личностной особенностью поэта: «...военный мундир он носил только потому, что тогда вся молодежь лучших фамилий служила в гвардии. Даже в этом походе он никогда не подчинялся никакому режиму, и его команда бродила всюду (...), в бою она искала самых опасных мест».