Истории
Люди
Вещи
Безумный мир
Места
Тесты
Фото

Рабы социализма. Как правила прописки подрывали экономику СССР

Почти всю историю СССР в стране фактически действовало «Крепостное право 2.0»: люди не могли по своему желанию переехать в крупный город, зачастую нельзя было даже покинуть свою деревню. Всё из-за прописки. Она испортила много судеб и породила целый класс «недомосквичей», которых называли лимитой. «Секрет» вспоминает, на что готовы были люди ради московской прописки и как половина страны была «режимной территорией».

Рабы социализма. Как правила прописки подрывали экономику СССР
Фото: Коллаж: «Секрет фирмы», russiainphoto.ru / Валентин Хухлаев, Всеволод ТарасевичКоллаж: «Секрет фирмы», russiainphoto.ru / Валентин Хухлаев, Всеволод Тарасевич

Обсудить

Видео дня

Рабы социализма. Как правила прописки подрывали экономику СССР

«…Он пожалел о том, что освобождён из концлагерей. Семь лет государство обеспечивало ему кров, пищу и работу. Теперь государство его освободило, и он бродит по городам и сёлам, как бродяга, как потерянный. Он свободен, но на каждом шагу сталкивается с ограничениями, с неписаными законами, с местной властью», — писала осенью 1938 года в дневнике переводчица Софья Островская о своём отце.

Судя по её рассказу, он столкнулся с тем, что в его родном Ленинграде его как бывшего зэка не хотели прописывать, а без этого невозможно устроиться на работу — хотя сразу три работодателя готовы были его взять.

Дневники многих жителей СССР разных лет свидетельствуют о том, как чрезвычайно сложно обстояло дело с пропиской и до Великой Отечественной войны, и после. И даже во время.

«Прописка — дело весьма сложное. Снова хождения от одного начальства к другому. Какая-то бестолочь, сплошная вакханалия. И это даже при том, что почти везде нажимаю, ссылаюсь на "большие" фамилии. А что же делать "простым смертным"?»

(Журналист Николай Бунда, 1941 год.)

«Я успел познакомиться с этими жилотделами и милициями месяц назад, когда целый месяц хлопотал о прописке. Сколько слёз проливается сейчас зря, только по тупости! Сколько лишних рогаток понаставлено на пути людей в такое тяжёлое время!»

(Кинорежиссёр , 1941 год.)

«Перейти с работы на работу человек не может. Его не пустят, и он бессилен. Переехать в другой город по своей воле не может. Его там не пропишут, квартиры не дадут. Но если его пошлёт, завербует или командирует государство, ему дадут и прописку, и квартиру, но отказаться он не сможет».

Подробнее

belmol.ru

Перейти

favicon

(Заведующей отделом писем журнала «Крокодил» , 1955 год.)

«С пропиской в Харькове невероятно трудно, не прописывают даже жену к мужу, даже если есть жилплощадь».

(Водитель и автомеханик , 1962 год.)

Дневник сына и вовсе, кажется, состоит из записей про прописку. Почему эта система так волновала людей?

Крестьяне снова крепостные

Институт прописки в СССР появился в 1925 году, он действовал только для жителей городов. Но закрепился такой порядок только в 1932 году, когда гражданам начали выдавать паспорта. Их обладатели обязаны были прописаться в рабоче-крестьянской милиции по месту жительства за 24 часа с момента прибытия в населённый пункт.

Кроссовер нового поколения HAVAL JOLION. Больше лайкать. Тестить. Драйвить

РЕКЛАМА

Рекламодатель: ООО «Хавейл Мотор Рус»

Однако паспорта давали не всем и не везде. Страна в этом смысле была поделена на две части. Сначала паспорта с обязательной пропиской стали выдавать в Москве и Ленинграде (плюс в радиусе 100 км вокруг них), а также Харькове (включая полосу в 50 км вокруг).

Эти территории стали режимными. Там запрещалось проживать лицам, которых советская власть считала чуждыми своей идеологии: раскулаченным, тунеядцам и т. д. Эти люди под контролем органов милиции подлежали выдворению в другие местности страны в течение 10 дней.

Постепенно география режимных территорий расширялась. К 1953 году ограничения распространялись уже на 340 городов, местностей и железнодорожных узлов, на пограничную зону вдоль всей границы страны шириной от 15 до 200 километров, а на Дальнем Востоке — до 500 километров.

Система паспортов и прописки не только облегчала властям контроль за местонахождением граждан. Она создавала препятствия тем, кто старался покинуть колхозы и выбраться из деревень.

Крестьяне находили лазейки в паспортном законодательстве. Например, они узнавали, что в крупном городе будут строить большой завод. Для его возведения будут набирать работников из ближайших сёл. В эти сёла из своих деревень люди и устремлялись.

Рабы социализма. Как правила прописки подрывали экономику СССР

Но такие лазейки быстро перекрывали. Местные органы власти обязаны были «удалять» переселенцев, не имеющих паспортов, из деревень. Куда именно — не уточнялось, что давало простор для для произвола.

«Представим себе психологическое состояние человека, который подлежал "удалению". Вернуться в родное село значит не только вновь тянуть опостылевшую колхозную лямку, но и лишить себя всяких, даже призрачных, надежд на покойную жизнь, — рассуждал писатель . — Ведь сам факт бегства из колхоза вряд ли мог пройти незамеченным деревенским начальством. Значит, оставался один выход: бежать дальше, туда, где, как казалось, мышеловка ещё не захлопнулась, где маячила хоть малейшая надежда».

Он описывал, что правила прописки были непрозрачны и непонятны простым людям. Всё потому, что часть процедур была описана в секретных приложениях к законодательным документам и не афишировалась. Но незнание закона не освобождало невольных нарушителей от наказаний — так у советских властей появлялся ещё один повод для ареста непокорных.

В 1953 году прошла паспортная реформа, но положение остававшихся без паспортов колхозников она не изменила. К 1967 году сельчан без документов было почти 58 млн человек — это 37% всех граждан. Что, впрочем, не мешало им бежать в города и пытаться там закрепиться, решая проблему с пропиской в том числе нелегально — по блату, с помощью взяток или фиктивных браков.

Но это не отменяло драматичных ситуаций.

«Пожалуй, самое страшное — это закон о прописке, — писал в 1964 году поэт и писатель . — Человек проштрафился, даже, скажем, не просчитался, а проворовался в магазине, получил срок, отбыл из двух один год, освобождён досрочно с хорошей характеристикой, приезжает в Москву к жене и детям, а его не прописывают. Или даже мать к детям не может вернуться».

Твардовский считал, что по сравнению с этим выселение всей семьи за ту же провинность отца или матери представляется более гуманным — это хотя бы не разлучает родных людей.

Ловим банду профессиональных убийц — в новом ретро-детективе «Художник»

РЕКЛАМА

Рекламодатель: ООО Премьер

Кто населял гетто советской Москвы

Наиболее жестко паспорта и прописку милиция контролировала в крупных городах, прежде всего в Москве. Попасть в столицу — мечта миллионов: в ней лучше снабжение (в продаже были товары, которые редко встретишь на периферии), больше перспектив и т. д.

Единственный легальный способ попасть в Москву для советского провинциала — найти работу «по лимиту». В 1960-е годы в столице возникла нехватка людей, которые могли бы заняться тяжёлыми и непрестижными работами на заводах и стройках: уже тогда москвичи чурались таких вакансий. В 1967 году предприятиям выделили лимиты на приглашение сотрудников из регионов — потому таких людей называли лимитчиками, а после и более пренебрежительно — лимитой (ударение на последний слог).

Приехавшим по лимиту давали общежитие и оформляли временную прописку, а после 5 лет работы полагалась постоянная московская прописка и право на получение отдельной квартиры в столице.

Это были непростые 5 лет для человека. Во-первых, сложно было на работе: мало того, что работа тяжёлая — начальство предприятий постоянно нагружало лимитчиков переработками и недоплачивало.

«Лимитчики по сути своей оказались рабами развитого социализма конца XX века, не имеющими практически никаких прав, — вспоминал первый президент России . — Они были привязаны намертво к предприятию временной московской пропиской, общежитием и заветной мечтой о прописке постоянной. С ними можно было вытворять всё что угодно, нарушая закон: они не пожалуются, никуда не напишут. Чуть что — лишаем временной прописки, и катись на все четыре стороны. А унижение, несправедливость многие заливали водкой».

Во-вторых, в общежитиях обстановка тоже была неприглядна: теснота, маргинальный контингент, алкоголь, постоянные конфликты на бытовой почве и даже разврат (по лимиту принимали рабочих, не имеющих семьи) — всё это делало общежития лимитчиков настоящим гетто.

«Лимитчики представляли собой особую категорию жителей Москвы, — пишет профессор Московского института государственного управления и права . — Это были люди с психологией "перекати-поле", рабов крупного города. Лимитчики приезжали из провинции, чтобы устроить свою жизнь, и довольно быстро заражались пороками города. Многие лимитчики, оторвавшись от привычного окружения, были предоставлены в огромном городе самим себе. В общежитии их ждала теснота, скученность и неумолкающий шум, что вызывало среди его обитателей неприязнь и конфликты, которые оборачивались оскудением личности, утратой ею социальной активности, накапливанием депрессии. В силу этого их общежития находились на особом контроле отделений милиции».

В среднем на предприятиях Москвы каждый четвёртый сотрудник работал по лимиту. А в строительстве таких было до 75%. Лимитчиков было так много, что аббревиатуру — ЗИЛ — иронично расшифровывали как «Зона Измученного Лимита».

Коренные москвичи смотрели на лимиту как на людей второго сорта. Особенно их бесило, что многие приезжие получают квартиры быстрее них — такое случалось нередко. Получив квартиру от государства или своего предприятия, лимитчики старались найти работу полегче и попрестижнее.

«Чаще всего у людей, которых брали на работу, не было за душой по отношению к Москве и москвичам ничего святого, — вспоминал первый замминистра внутренних дел СССР и зять Брежнева о лимитчиках-милиционерах. — Они устраивались, прописывались, приобретали жильё, а после этого всеми правдами и неправдами старались сделать какой-нибудь некрасивый поступок, чтобы "вылететь" из органов. Дискредитировали себя, но и, конечно, в первую очередь — дискредитировали милицию».

В 1980-е лимитчиков стало так много, что московская инфраструктура (транспорт, дороги, жилой фонд, больницы и т. д.) уже не выдерживали нагрузки. В перестройку с лимитами начали бороться, но предприятия продолжали добиваться их до самого развала СССР.

Администрации московских предприятий крепко подсели на иглу лимитов. Возможность легко получить дополнительные рабочие руки избавляла от необходимости автоматизировать и улучшать технологические процессы.

«Лимит просто терзал Москву, — был категоричен Борис Ельцин. — Порочная практика лимита тормозила модернизацию предприятий».

Как результат, производительность труда была низкой. Многие лимитчики без особого энтузиазма отбывали пятилетний срок до прописки — ждать от них рационализаторских предложений или хотя бы просто продуктивного труда не приходилось.

Создание института прописки породило среди граждан СССР представление о привилегированности жителей Москвы. Это привело к тому, что в столице всеми правдами и неправдами оказывались тысячи ветеринаров, зоотехников, агрономов, землеустроителей, мелиораторов. По профессии им в столице работать было негде, но ради московской прописки они готовы были пойти работать и не по специальности.

«Растрата образования очень многими дипломированными специалистами выливалась для советской страны в миллиардные потери», — отмечает профессор Горлов.

В то же время другие регионы испытывали дефицит дипломированных специалистов. Проблема в том, что ленинградские или московские выпускники вузов не спешили ехать в провинцию. По правилам, через полгода отсутствия в своём городе их прописка аннулировалась. Вернуться домой было проблематично, даже если в городе остались родители и комната в их квартире — обратно их уже не прописывали.

Ещё одно неочевидное последствие этой системы — старение населения мегаполисов. Пенсионеры просто боялись уехать из своих городов доживать в более спокойные места — путь обратно им также был заказан. И они оставались в городах, нагружая городские службы.

Впрочем, не всё так однозначно, сказал «Секрету» эксперт РЭУ.

Мнение эксперта

директор центра гражданско-патриотического воспитания РЭУ им. Г. В. Плеханова

В шестидесятые, семидесятые, восьмидесятые годы СССР, от Камчатки до Калининграда, был одной большой народно-хозяйственной стройплощадкой: Байконур, целина, БАМ, КАТЭК, нефтегазовые города Западной Сибири и т. д. Советские специалисты принимали активное участие в создании экономической инфраструктуры стран Азии и Африки. Так что проблем с мобильностью трудовых ресурсов, на мой взгляд, особенно не было. И если они возникали, советская власть умела решать их грамотно и динамично.

Исследователи отмечают: старый советский институт прописки фактически сохранился, но под новым названием (регистрация) и в слегка смягчённом варианте. О том, как этот механизм работает в современной России, «Секрет» рассказывал здесь.