«Дед обнял меня и сказал: «Все, теперь мой дом опустел»

Почти каждую советскую семью затронула Великая Отечественная война, ведь за четыре года погибло 27 млн человек. Во многих домах сохранился свой маленький музей: ордена, военная форма, фотографии, записи воспоминаний и, конечно, фронтовые письма. 9 Мая – это праздник, когда мы вспоминаем своих дедушек и бабушек, которые отдали жизнь и здоровье ради Победы над нацистской Германией и ее союзниками. Телеканал «МИР» традиционно проводит международную акцию «Память сердца», чтобы дать людям возможность поделиться воспоминаниями о родных и близких, защищавших родину на фронте и в тылу. Каждый год в преддверии 9 Мая мы призываем всех желающих делиться архивными фотографиями, письмами с фронта и другими семейными реликвиями, хранящими память о войне и великой Победе.

«Дед обнял меня и сказал: «Все, теперь мой дом опустел»
© Мир24

Отдельная тема – тема Великая Отечественная война в искусстве: это и «А зори здесь тихие…» , и «Иваново детство» , и «Если дорог тебе твой дом» , и «Бери шинель, пошли домой» … MIR24.TV рассказывает историю двух картин, посвященных фронтовым письмам, которые не могут оставить вас равнодушными.

Во время войны художник находился в эвакуации в Самарканде, куда отправили Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры, а затем с семьей переехал в Загорск – нынешний Сергиев Посад. В 1930-х годах северная стена Троице-Сергиевой лавры была перестроена, арочные проемы заложили кирпичом и разделили перегородками – получилась своеобразная коммунальная квартира. В одной из комнатушек и разместился художник с семьей.

Однажды неподалеку от монастыря он встретил солдата, который прибыл в отпуск после ранения и искал дом фронтового товарища, чтобы передать его родным заветный треугольник. У солдата была перевязана рука, а при ходьбе он опирался на палку. Художник помог найти дом и стал свидетелем сцены получения долгожданного фронтового письма. Это событие вдохновило Лактионова, правда, моделью выступил другой человек – десантник Владимир Нифонтов, вернувшийся с фронта. После войны у многих советских граждан не было другой одежды, кроме старой военной формы – так и Нифонтов ходил в гимнастерке и шинели. Художник встретил его в Троице-Сергиевой лавре и предложил позировать для картины, тот согласился. За время работы, а Лактионов писал это полотно около двух лет, художник и модель сдружились.

Необычайно теплая весна, светит яркое солнце, на фоне уютного пейзажа старинного города мальчик читает письмо. Рядом стоят девочка, две женщины и солдат, который принес весточку. На лицах – улыбки, видимо, все уже знают, что Победа совсем близка. Позади – концлагеря, сожженные деревни, блокада Ленинграда, поля и леса, усыпанные костями солдат. Впереди неминуемо будет светлая полоса: строительство городов, мирный атом, космическая эра, научные открытия, великие промышленные стройки и спортивные рекорды…

В 1948 году картина была выставлена на Всесоюзной художественной выставке в Третьяковской галерее. И хотя место для нее выбрали неудачное – простенок между дверью и окном – она имела большой успех, люди оставляли множество положительных отзывов. После выставки Третьяковская галерея приобрела полотно, а Лактионов был удостоен Сталинской премии первой степени. «Письмо с фронта» участвовало во множестве выставок, печаталось в газетах, журналах, школьных учебниках, календарях, художник сделал авторское повторение картины для нескольких музеев.

Известно, что в послевоенные годы Нифонтов преподавал в школе №7 Загорска рисование и физкультуру, рассказывал, что воевал с сыном – Константином и мог целый урок читать наизусть стихи любимого поэта. Будучи уже именитым художником, Лактионов пытался разыскать товарища и выяснил, что Нифонтов погиб. В 1960-х он женился и уехал на костромскую землю. Однажды он ехал на телеге, восседая на верхушке стога сена, а навстречу неслась машина, груженная торчащими во все стороны срубленными елками – Владимира сбросило на землю.

Вадим Филиппович Каджаев родился в 1984 году в Цхинвале, в 2009 году он с отличием окончил Институт имени И.Е. Репина. Одна из работ художника называется «Память. Братья Газдановы», и это необыкновенно сильная по своему воздействию работа. За столом сидит женщина в черном, в теплом свете керосинки мы видим семь писем-треугольников (так складывали фронтовую почту в годы Великой Отечественной войны). Рядом возвышаются семеро солдат, но женщина их не видит… Картина написана на основе реальной истории семьи.

На осетинских свадьбах есть традиция: новой семье старейшина желает рождения семи сыновей и одной зеленоглазой девочки. Так и получилось в доме Газдановых в селении Дзуарикау (Северная Осетия): у Асахмата и Тасо родились дочь и семеро сыновей. Искусный наездник Дзарахмет, первый комсомолец села Магомед, прирожденный артист Хаджисмел, педагог Махарбек – сыновья будто на подбор. Когда началась война, самый младший, Хасанбек, только окончил школу, но и он вслед за старшими братьями отправился на фронт – приписал себе год, чтобы взяли в армию.

Известно, что старший, Магомед, и младший, Хасанбек, пропали без вести в 1943 году. Махарбек погиб под Москвой в 1941-м, Хаджисмел – при обороне Севастополя, Дзарахмет – в бою при Новороссийске. Созрико воевал за Киев. Последним в 1945-м в госпитале Риги от ран скончался Шамиль. Из семерых братьев лишь двое успели создать семьи, от семерых остался только один ребенок – дочь Дзарахмета Мила Газданова, отец ее так и не увидел.

Во время наступления нацисты заняли дом Газдановых, в нем обустроили штаб, а уходя, разрушили его до основания. Маленькая Мила, ее мама, бабушка и дедушка жили в землянке.

«Бабушка Тасо каждый день выходила на улицу, смотрела вдаль, не возвращается ли с фронта кто-нибудь из ее сыновей, – рассказывала телеканалу «МИР» Мила Газданова. – Днем она молила у солнца, ночью просила у луны: если вы видите, если вы греете моих мальчиков, сделайте так, чтобы они вернулись. Когда дом покинул последний из братьев Газдановых, их мама стала держать пост. Не ела днем и ночью. Каждый день недели посвящала семерым сыновьям».

После третьей похоронки Тасо перестала вставать с постели и вскоре умерла, не пережив горя. Дед Милы Газдановой Асахмет дожил до 1945 года. В сельсовет пришла седьмая похоронка, кто-то из старейшин должен был пойти и сообщить отцу, что погиб последний из его сыновей. Но никто не решался прийти в дом с такой вестью. Когда из-за угла повернули одетые в черное старики, Асахмет сидел у развалин своего дома на бревнах. На руках он держал маленькую Милу.

«Дед, видимо, сразу понял, что эти люди идут к нему с плохой вестью. Говорят, он крепко обнял меня и сказал: все, теперь мой дом опустел. В эту минуту его сердце перестало биться», – рассказала внучка.

В знак скорби все село облачилось в черную одежду. На окраине селения Дзуарикау после войны установили монумент: семь журавлей, устремившихся в небо, и женщина в платке, раздавленная горем. Скульптор вдохновился песней «Журавли». Семь птиц – это семеро братьев Газдановых, «с кровавых не пришедшие полей».