об обязанности помнить подвиг советского солдата

«80 лет Победе. Труд впереди немыслимый, уму неподвластный. Только верой такое одолевается. Нам предстоит вырастить поколения, не знавшие ничего о той великой войне, не видевшие воочию ни единого той великой войны солдата. И не просто вырастить — передать им негасимое пламя Вечного огня».

Ещё чуть-чуть, единое мимолётное мгновение по меркам истории — и мы останемся с ними один на один, без проводников, без тех самых своих, что могут и всегда готовы протянуть руку в любой беде.

Ещё чуть-чуть — и весь груз ответственности за «никогда больше», за «не забудем, не простим» ляжет на нас. И если мы не сдюжим, не удержим высоту...

Здесь раньше вставала земля на дыбы,

А нынче — гранитные плиты.

Здесь нет ни одной персональной судьбы —

Все судьбы в единую слиты.

Их не просто мало осталось среди нас, ветеранов великой войны, их остались крупицы, соль земли, то, что ещё держит нас за шкирку над бездной.

А в Вечном огне видишь вспыхнувший танк,

Горящие русские хаты,

Горящий Смоленск и горящий Рейхстаг,

Горящее сердце солдата.

Сражение за память о Победе началось не сегодня и не вчера. И речь не про Запад, волк — он и в церкви сер да воет. А тут дело пострашнее будет. Корни реального противостояния смыслов внутри нас самих, внутри Отечества победителей — они уходят в 1985 год. В год прихода гладкого со всех боков Горбачёва и его горбачёвщины. В год 40-летия Победы.

Это тогда неудобным стал двойной альбом «Песняров» «Через всю войну» и Мулявина две недели мордовали по коридорам идеологии, добиваясь смягчения острых политических углов, добиваясь привнесения новых гуманистических смыслов. А Мулявин послал горбачёвцев, и альбом вышел — ровно как и было задумано. И слова Твардовского звучат там грозным предостережением всем нам — предостережением от будущего беспамятства беспробудного.

Это тогда принялись выискивать новые формы сотрудничества с «заокеанскими братьями», возвеличивать Второй фронт и помощь ленд-лиза, скупо утерев слезу, продавливать сквозь сито «Огонька» всяческую дрянь про то, что «и за нами-де греха хватало...»

За советским солдатом.

Хватало греха.

Это тогда...

В перестроечку.

У братских могил нет заплаканных вдов —

Сюда ходят люди покрепче.

На братских могилах не ставят крестов,

Но разве от этого легче.

«Братские могилы» Высоцкий написал в 1963-м. 22 июня. Страна же во всю мощь услышала её в декабре 1966-го, когда вышла на экраны лента Виктора Турова «Я родом из детства» («Беларусьфильм»). Туров не просто видел войну — немцы у него на глазах расстреляли отца-подпольщика в 1942-м. После всю семью угнали в Германию.

Есть в самом начале фильма закадровые слова: «Детство у ребят моего поколения было разное. И удивительно похожее. Ведь у каждого из нас в детстве была война. Мы — как смогли, как сумели, как нам довелось — разделили испытания, выпавшие на долю наших матерей, отцов, на долю моего народа...»

Понимаете, братья и сёстры? Это голос поколения, сгоревшего и выжившего в величайшем бедствии прошлого века, это голос поколения, безусловно знавшего, на чьей стороне правда. А как же мы? Мы? Ничего не видевшие своими глазами. Как же будем дальше жить мы?

80 лет Победе сегодня. Будет и 100. И 120. Как будем помнить? Как будем восполнять сопричастность ежедневному подвигу тех, кто оплатил нам всё на вечность вперёд — от глотка воды до парадов и салютов?

Каждая толика сомнений, каждая мелочная мыслишка «А вдруг всё было зря?..» — крепенький такой гвоздик в крышку собственного гроба. Нам пути назад нет. Нам Победы никто и никогда не простит. Нам утешения ждать неоткуда. Мы сами себе и жизнь, и утешение. И вечность.

Только потому и склонился коричневый мир к ногам советского солдата, что был тот солдат из небесной стали, из звёздного металла, не знающего усталости. Но коричневый мир ждёт, он терпелив, как и всякая хладная гадина.

«А ну как обмякнут... Тут-то мы и...»

80 лет Победе. Труд впереди немыслимый, уму неподвластный. Только верой такое одолевается. Нам предстоит вырастить поколения, не знавшие ничего о той великой войне, не видевшие воочию ни единого той великой войны солдата. И не просто вырастить — передать им негасимое пламя Вечного огня.

Такое под силу только подвижникам. Вот ими нам и надлежит стать. Другого пути для нас нет. Не дано. Не предусмотрено.

Так что там Твардовский?

Что там неусыпаемая совесть его?

Суда живых — не меньше павших суд.

И пусть в душе до дней моих скончанья

Живёт, гремит торжественный салют

Победы и великого прощанья.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.