Ты лучший, Петрович!

У курянина Сергея Петровича Телегина несколько позывных – как напоминание о тех горячих точках, где довелось ему служить: «ЧеГевара», «Курск»… Но чаще всего к нему обращаются – Петрович. «Ты лучший, Петрович!» – написано на знамени, которое сопровождает его на важных мероприятиях. «Он называл меня «мой курский крёстный» Выйдя на пенсию, новых подвигов офицер запаса Сергей Петрович не искал. Они нашли его сами, после того как ушли из жизни отец Пётр Дмитриевич и друг, воевавший за Донбасс. – Отец всегда был примером для меня: в 17 лет ушёл добровольцем на фронт, служил разведчиком-сапёром в отдельном сапёрном батальоне. Это были элитные войска. «Любимчиками Сталина» их называли, – рассказывает Сергей Петрович. – Во времена Великой Отечественной войны их готовили непосредственно для взятия укрепрайонов Кёнигсберга и Берлина. Затем отца отправили на войну с Японией. Там он отличился: в разминировании моста для прохода по нему наших самоходок и положил семерых в рукопашном бою, за что был награждён орденом Славы в 18 лет, также у него есть медаль за участие в корейской войне «За боевые заслуги»». Свой первый позывной «ЧеГевара» Сергей Петрович получил на должности замполита в мотострелковых войсках ещё в 70-е годы во время службы в Советской армии. – Заканчивал я военную кафедру при Курском сельскохозяйственном институте, готовили нас основательно. Когда пришёл на службу, все думали, что я кадровый военный, – вспоминает Телегин. В 2014 году он поехал помогать Донбассу военным волонтёром. Там встретил лучезарного молодого луганского паренька Александра Шубина. – Он называл меня «мой курский крёстный», – со слезами на глазах рассказывает ветеран. – Добрее, чем Санька Злой (это был его позывной), на всём свете не было человека. Лучший из всех, золотой парень, всегда был душой компании, честный, справедливый, помогал всем вокруг чем только мог. В разведроте он воевал с 2014-го, а познакомились мы с ним где-то через год, в одной из поездок в Донбасс, когда я привозил гуманитарную помощь. Обратил внимание, что паренёк из чьей-то охраны, совсем юный, спросил: кто, откуда, так и разговорились. Оказалось, Александр из многодетной семьи, где воспитывалось семеро детей. – Семья очень хорошая, порядочная, – продолжает Сергей Петрович. – С начала войны родители стали вывозить детей из Луганска – кого куда. Саньку отправили к старшей сестре в Татарстан. Он оттуда сбежал, его искали, но он запутал следы – поехал сначала на Дальний Восток, сделав крюк, оттуда вернулся в Донбасс и записался в разведку. Родители, конечно, не пускали на войну, он ещё учился в школе. Аттестат об образовании ему приносили уже в роту. Позже Александр нашёл своего старшего друга Петровича в Курске, куда приехал улаживать бумажные дела. Он хотел стать россиянином, и Сергей Петрович охотно взялся помогать в получении российского гражданства, за что парень и воевал. Больше года Злой прожил у Петровича, сделав перерыв в военной службе. На Донбасс вернулся уже гражданином Российской Федерации – Он мне действительно стал как сын, подружился с моими детьми. Мы собирались на дальнейшую службу вместе в одно подразделение, когда у меня младший сын Илюшка чуть-чуть подрастёт, – продолжает Сергей Петрович. – Санька одно время служил в личной охране писателя Захара Прилепина, который был замполитом в батальоне имени Захарченко (ныне – 5-я отдельная гвардейская мотострелковая бригада имени А.В. Захарченко. – «КП»), и Прилепин попросил Сашу остаться с ним. В Нижнем Новгороде Александр встретил будущую невесту. У неё обучались конному спорту дети писателя. – У Саши намечалась свадьба, – продолжает Сергей Петрович. – Накануне Саша позвонил мне, сказал: «У меня есть новости, давайте на майские встретимся в Москве, приеду сразу после работы». Спрашиваю: «Как же ты успеешь?» Он смеётся: «Ребята домчат!» Мы готовились уже к поездке, когда супруга услышала по телевизору новости о покушении на Прилепина, во время которого кто-то из сопровождения погиб. И я понял, что это Санька. Погиб мгновенно, потому что были заложены две мины – ТМ-ки, усиленные пластидом, с дистанционным управлением. Сработала одна из них. Хоронили Александра Шубина в Луганске. Отпевание и прощание проходили в центре города, проститься пришли сотни людей. – На похоронах Саньки я дал себе слово – доделать то, что не доделал он. К самому опытному шли за советом Не раз и Петрович оказывался в шаге от гибели – миссия военных волонтёров часто сопряжена с опасностью. – В одной из поездок попали под миномётный огонь. Благо ребята дали бронежилет, – рассказывает Сергей Петрович. – Прилетел осколок в область сердца… Три месяца не вставал, жена выхаживала. Когда младший из троих детей подрос настолько, что смог сам ходить в школу и на тренировки, Сергей Петрович решил, что пришло время исполнить данное себе слово отправиться на Донбасс уже контрактником. Он пришёл на сборный пункт, но там сказали, что для службы по контракту он не проходит по возрасту. Офицеров набирают до 65 лет. Это Сергей Петрович умолчал ещё о том, что он ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС и пришёл с кульком лекарств. – Тогда я обратился в областной военкомат, добился встречи с военкомом, – рассказывает Телегин. Оказалось, что всё-таки есть вариант – обратиться в частную военную компанию. – У нас нет военных званий и звёзд на погонах, только должности, – рассказывает об её особенностях Сергей Петрович. Во время своих поисков он неожиданно обрёл единомышленника. Один знакомый попросил за друга, тоже возрастного, лесника, который хотел бы поехать служить в зону СВО. Петрович помог ему оформиться в батальон «Оплот», а затем в бригаду «Ветераны». Разобравшись с семейными делами, присоединился к единомышленнику Дмитрию – леснику с позывным «Лесник». В разведывательно-штурмовой бригаде «Ветераны» оказалось много курских и белгородских бойцов. Наш собеседник называет только их позывные – «Линейка», «Сибирь», «Отец», «Ветер», «Леший». Лесник же отслужил на Донбассе, в комендантской роте и на блокпосту, продолжает воинский путь в «БАРС-Курск». Петровичу как самому старшему и опытному в подразделении предложили возглавить штабную роту, но он отказался. – Штабы – это не моё, – говорит Петрович. Его определили в автобатальон. Там тоже снова предложили должность командира роты, но Петрович попросился рядовым. Первые выезды были на старой «буханке», где ноги проваливались в пол. Предстояло возить боеприпасы, оружие к зоне боевых действий. – В первые же дни в районе Бахмута, когда уходил от дрона, чуть не перевернул машину, получил сотрясение мозга, травму руки, выбило зубы, – рассказывает Сергей Петрович. Его хотели списать по состоянию здоровья. Но, восстановившись в госпитале в Донецкой области, через полгода он вернулся на службу на второй контракт в мае 2024 года в ту же разведывательно-штурмовую бригаду «Ветераны». – Ещё когда по первому контракту служил, мне ребята сказали: «Петрович, если есть машина своя, приходи служить на ней. На тот момент своей машины не было, но с супругой решили, что надо идти помогать, – продолжает собеседник. – Заняли деньги, купили Ниву Chevrolet, помогли и друзья, и спонсоры. Основную помощь оказал бизнесмен Александр Дегтярёв и врач Светлана Сергеева. Мы с её мужем учились вместе. В бригаде к Петровичу обращались за советами буквально по всем вопросам – и как с техникой обращаться, и как поступить в сложных жизненных ситуациях, как объясниться с супругой, что сказать маме. – Двое парней 18-летних тогда со мной воевали, оба в армии не служили, Пионер и Афанасий, – рассказывает Сергей Петрович. – Пионер – единственный сын у мамы, Афанасий из многодетной семьи. И для каждой мамы здесь нужно найти свои слова. А в Донецке боевой товарищ с позывным «Щука» ослеп вследствие ранения. Я забирал его из реанимации. Ему – 48, а его мама – моя ровесница. Он попросил меня позвонить жене, дочери. Разговор предстоял тяжёлый… За вторым контрактом последовал третий, и только после этого Сергей Петрович уволился из армии. Операция «Поток» изнутри Самым горячим периодом в его службе был август прошлого года, когда украинские войска зашли на территорию Курской области. – Поскольку мы – автобатальон, все водители задействованы в области логистики – доставка грузов, боеприпасов, людей, документов. Когда нацики зашли в Курскую область, нас подняли по тревоге, бригаду практически сняли с фронта и перебросили под Курск, – рассказывает ветеран боевых действий. – В течение суток мы формировали колонну, грузили боеприпасы, горючее, технику. По телевидению тогда показывали репортаж о том, как идёт помощь на Суджу, – это была наша бригада, которая одной из первых пришла на помощь. Когда наша колонна шла, очень тяжело было. Молодые ребята просто засыпали за рулём, в кювет уезжали, вытаскивали друг друга. У моего боевого товарища с позывным «Гедеон» все бока «буханки» были пробиты осколками. Когда он уходил от FPV-дрона, перевернулся на машине. Побыв дома, вернулся на второй контракт, а недавно я узнал, что он погиб. Сначала бригаду «Ветеран» определили на льговское направление и под Брянск – в места предполагаемого прорыва, а затем под Суджу. – К операции «Поток» мы готовились больше трёх месяцев: возили людей, боеприпасы, оборудование. Забирали восстановившихся раненых из госпиталя, привозили людей с полигона, – продолжает Сергей Петрович. – О том, что идёт такая работа, не рассказывали даже самым близким. Операция проходила под строжайшим секретом. Тогда за три дня пробег автомобиля составил больше пяти тысяч км. Мы просто засыпали за рулём от усталости, напоминал о себе и букет болезней. Иногда утром ни свет ни заря делаю капельницу – и в рейс. Вернулся – снова капельницу поставил, выпил таблетки – так на морально-волевых качествах и держался. Необходимое подвозили к определённому месту, куда заранее доставлялись вода, продукты, боекомплекты, снаряжение. – Чтобы подойти к трубе, сбоку от неё делался блиндаж, оттуда прорывался ход к трубе, в которой делался вырез, чтобы люди туда могли зайти, – рассказывает Сергей Петрович. – Земельные работы со стороны выглядели как укрепление своих позиций. Пройдя определённое расстояние, бурили трубу, делали вентиляционные отдушины и так на протяжении всех этих 15 км. Бахмут тоже взяли по трубе, но там была водяная труба, а не газовая. Да, такого не было раньше, и повторить такое нельзя. Не хватит силы духа, здоровья, мужества. Видели кусок этой трубы на железнодорожном вокзале? Представьте, как в этом пространстве можно идти 15 км и сидеть несколько дней и ждать команду на выход. Я думаю, здесь нужно всем бойцам, кто шёл по трубе, героев давать. Мы же с самого начала были уверены в успехе операции. Фильм «Поток», посвящённый уже ставшей легендарной операции, вызывает у Петровича много тяжёлых воспоминаний, в кинохронику попали и водители автобатальона, и его друг Кирбос. – С Морпехом – главным разработчиком операции «Поток» – знаком, но близко не пересекались, больше работали с заместителями командира бригады – Пехотой, Расмусом, Политиком, – говорит наш собеседник. Не раз Петрович ездил со штурмовиком из Петропавловска-Камчатска с позывным «Кирбос». – Сначала ездили оформлять его, потом ещё какие-то дела были. Моё детство прошло на Камчатке, и он оттуда, – продолжает Сергей Петрович. – Кирбос снимал видео для себя. Мы с ним договорились, что по окончании войны поедем вместе на Камчатку. Он обещал мне показать, как она изменилась со времён моего детства. А потом я узнал, что он погиб. Подписи Кирбоса не осталось на память на знамени. Не все между боевыми задачами успели оставить автограф. Заместитель командира бригады Расмус написал на знамени: «Петрович, ты лучший». – Когда были под Суджей, ездили на передовую, – объясняет Сергей Петрович, то, как к нему попало знамя. – Даже бронежилета у меня тогда не оказалось с собой. А вокруг нас летали шесть дронов. Тогда сорвало крыло у машины. Я дождался, пока аккумуляторы у них начнут садиться, после чего мы вернулись той же дорогой, какой заехали. В общем, выехал сам и заместителя командира бригады вывез без повреждений. Он и вручил Петровичу знамя. – В Курской области таких знамён всего два, – с гордостью рассказывает Петрович. – Одно – у врио губернатора, второе – у меня. – А награды? – перевожу взгляд со знамени на китель Петровича. – Ну что, награды – это награды, – отмахивается он. – Наше дело – выполнить задание и вернуться живым в срок, не подвести товарищей. Страх, конечно, был, особенно в первые рейсы, а потом наступает абсолютное безразличие: знаешь, если прилетит – одно мгновение, и останется только остов сгоревшей машины, поэтому сосредотачиваешься на задаче. Вероника ТУТЕНКО Фото Николая СИДОРЕНКО