«Русских надо сегодня ночью зарезать»: Майору Цымлякову жизнь спасло знание персидского языка
Разведчики-радисты – люди скромные и незаметные. Работа у них неброская. Какая тут романтика? Все буднично и рутинно. И происходит это до тех пор, пока есть связь.
Но вот когда звучат два слова – «связи нет», это почти как приговор. В этих двух коротких и страшных словах заключена сама суть разведки, ее жизнь и, как это не горько признавать, ее смерть. Как сказал военный разведчик Иван Бережной:
«Вопрос связи в разведке – вопрос жизни и смерти. Что мы значим без связи? Ноль без палочки. Пустое место. Мы для командования больше не существуем…»
Разведчики-радисты ГРУ не засиживаются на месте. Длительные командировки их обычное состояние. Со своей рацией они побывали во многих уголках мира.
«Путешествовать с рацией по странам и континентам, наверное, это интересно?» – спросил я как-то одного из разведчиков-радистов. Он помолчал и ответил: «Трудно и опасно».
Старик-узбек сказал парикмахеру:
«Зарежь их».
…Майор Д. Цымляков пришел в Разведуправление осенью 1940 года. Был в длительных командировках в Китае и Афганистане.
В Кабул он приехал в июне 1945 года. Однажды был включен в состав экспедиции под руководством торгового представителя Советского Союза в Афганистане Элютина. Путь экспедиции лежал через города Кабул, Кандагар, Герат. Подольше пришлось задержаться в городке Гиришк, расположенном на реке Гильменд. С местными торговцами предстояло провести переговоры о закупках сухофруктов, кожсырья, шерсти.
С переводчиками в те послевоенные годы была просто беда. Элютину повезло. С ним в поездку отправился разведчик-радист Цымляков. В Афганистане он был уже пятый год, хорошо освоил местный язык. Так что переговоры шли вполне успешно.
В тот день радист Цымляков вместе с торгпредским водителем зашли в парикмахерскую. Подстригал их молодой парень, как выяснилось, дезертир из Ташкента. Он говорил по-русски. Цымляков же не подал виду, что понимает по-персидски. И это спасло жизнь членам торгпредской экспедиции.
А случилось это так. В парикмахерскую зашел старик, судя по всему, знакомый или родственник парикмахера. Они перебросились несколькими фразами. Парень сказал, мол, это русские из советского посольства.
«Русские? – сверкнул глазами старик, – Их надо сегодня ночью убить».
И добавил, расставаясь:
«Они отняли у меня миллионное состояние».
Как оказалось позже, это был богатый бай, бежавший из Ташкента в 1919 году.
Цымляков, соблюдая осторожность, покинул парикмахерскую и тут же отправился на телефонную станцию. Заказал разговор с советским посольством в Кабуле.
На станции в это время случайно оказался начальник военного гарнизона, командир бригады афганской армии. Радист рассказал ему услышанное в парикмахерской. Комбриг заверил, что предпримет меры для охраны сотрудников торгпредства. И действительно, в тот же день в гостинице был выставлен вооруженный пост.
Пиночет просчитался
Утром 11 сентября 1973 года радиостанции столицы Чили Сантьяго прервали свои обычные утренние передачи. Прозвучал ультиматум генерала Пиночета. Начался военный мятеж.
В десять часов утра танки «Шерман» и бронетранспортеры двинулись к президентскому дворцу «Ла Монеда». Президенту трижды предъявляли ультиматум, – сложить полномочия и сдаться. Альенде отверг ультиматумы путчистов.
Первым из дипломатических представительств вооруженному нападению подверглось посольство Кубы.
Второй целью стало диппредставительство Советского Союза. Иначе, собственно, и быть не могло. Диппредставительство оцепили автоматчики, загнав дипломатов, как зверей, в клетку, запретив им вход и выход. Глава хунты бросил в тюрьму трех наших специалистов, работавших на совершенно мирном объекте – домостроительном комбинате. Прошли обыски, подобные погрому, в отделениях ТАСС и АПН, корпунктах советского радио и телевидения, арестовали 12 человек из состава экипажа научно-исследовательского судна «Эклиптика».
В первые же часы посольство отключили от городской электросети, умолк телефон. Советские представители были лишены возможности пользоваться каналом международной телеграфной связи. Оставался один канал связи с Москвой – через агентурную радиостанцию Главного разведуправления.
Интересна сама история размещения этой радиостанции в посольстве СССР в Чили.
После установления дипломатических отношений между нашими странами связь велась по каналам международного телеграфа. Однако она была дорогой и ненадежной. Но пока не было напряженности в стране, пользовались ею. Тем временем экономические трудности в 1972 году в Чили нарастали.
Аналитики советской военной разведки прогнозировали ухудшение ситуации в Чили. Учитывая сложность обстановки, командование ГРУ решило организовать линию специальной связи между Сантьяго и Москвой через ретрансляционный радиоузел на Кубе. В начале 1973 года в Сантьяго была переброшена необходимая радиоаппаратура, а в апреле в Чили прибыл разведчик-радист А. Семенов.
Однако в посольстве он встретил далеко не теплый прием. Все, что было ясным аналитикам ГРУ еще несколько месяцев назад, до сих пор не мог взять в толк наш посол в Чили. Он был против установки радиостанции в представительстве.
Что тут скажешь? Случай не рядовой. Бывало всякое. Размещали радистов в темные и сырые подвалы, в комнаты, расположенные в другую сторону от направления на Москву. Заставляли вести связь из глубоких горных штолен и даже из подводной лодки, но, чтобы отказывали в приеме вовсе… Такое было впервые.
Посол высокомерно заявил, что у него есть «надежный международный канал связи с Москвой». Каково же было его потрясение, когда утром 11 сентября этот «надежный международный канал» перестал действовать в одночасье. А «гонимая» радиостанция ГРУ, над которой он после долгих уговоров, наконец, «смилостивился» и оставил под крышей представительства, оказалась единственной ниточкой, связавшей его со столицей Советского Союза.
Вот такой исторический урок.
К счастью, он завершился успешно. Сеансы связи проводились через каждые два-три часа, а в дни путча с 11 по 28 сентября – непрерывно. Только в первый день переворота в Центр было передано семьдесят радиограмм.
В связи с быстрым развитием ситуации, постоянно меняющейся обстановкой, отсутствием времени на шифрование радиограмм разведчики-радисты А. Семенов и И. Алехин ввели таблицу боевых сигналов. По ней Центр получал краткие известия об изменении обстановки. Это были числа с определенным значением. Например, с таким - вокруг посольства все спокойно; посольство окружено; на посольство совершено нападение; нас бомбят; документы уничтожены.
Эти сигналы не предусматривались программой связи и были рождены боевой обстановкой. Когда первая бомба, направленная с самолета, разорвалась вблизи советского посольства, радист Семенов, стремясь оперативнее передать информацию в Центр, воспользовался несколькими типовыми фразами любительского радиожаргона: обстановка очень плохая, здесь бомбят.
Чилийская хунта делала все возможное, чтобы оставить посольство без связи с Москвой. Судя по всему, она была даже уверена, что смогла этого добиться. Но Пиночет просчитался. Не помогли ни цепи автоматчиков, ни отключение электроэнергии, телефонов, телеграфа, ни дежурство радиопеленгаторов.
«Ворвалась группа бандитов с дубинами, камнями и ножами»
Не всем, разумеется, так улыбалась судьба. 1 января 1980 года группа разъяренных погромщиков пыталась захватить посольство СССР в Иране. Тогда полиция разогнала нападавших. А вот в декабре того же года уже никто не противостоял разгулявшейся толпе.
В протесте МИД СССР, направленном правительству Ирана, говорилось:
«…Была грубо нарушена территориальность советского посольства, на его территорию ворвалась большая группа бесчинствующих элементов, вооруженных дубинами, камнями и ножами. Жизнь сотрудников посольства оказалась под угрозой. Государственному флагу СССР было нанесено оскорбление, зданию посольства причинен серьезный ущерб».
И в первый раз, и во второй, когда погромщики захватили уже нижний этаж посольства, радисты работали в режиме непрерывной связи. Боле того, в этот момент были приведены в полную боевую готовность все резервные средства связи.
Что бы произошло, если бы толпа прорвалась дальше и захватила все здание? Трудно прогнозировать. Может быть, то же, что произошло с американцами, когда посольство США в Иране называли не иначе как «шпионское гнездо», а по телевидению демонстрировали захваченные американские радиостанции, средства тайнописи, спутниковые антенны, кодирующие машины, компьютеры.
Сотрудников американского посольства, как известно, превратили в заложников.
К счастью, такого не случилось. Советскому послу удалось добиться от иранских властей выдворения нападавших.
Мне рассказывали разведчики-радисты, что в такие напряженные минуты порой некогда думать о себе. Идет поток информации, который надо принять или передать в Центр. От умения, профессионализма, скорости связи зависит не только собственная жизнь, но судьба десятков, а то и сотен людей – дипломатов, сотрудников представительства, их семей.
