А был ли заяц? Что делал Пушкин на Сенатской площади 14 декабря 1825 года

Писатель и ректор Литературного института Алексей Варламов заканчивает свою биографию главного русского поэта Александра Пушкина. В процессе работы он натолкнулся на любопытную историю, которую почему-то обходили вниманием почти все пушкинисты. Известно, что Пушкина не было в Петербурге в день восстания декабристов, 200-летие которого мы сейчас отмечаем. Тем не менее, история его участия/неучастия в этом событии, в котором были замешаны его самые близкие друзья, не так проста, и многое здесь покрыто тайной. Об этом и о том, стоит ли писателю увлекаться политикой, мы поговорили с автором будущей книги.

В твоей книге будет глава, которая условно называется "Пушкин на Сенатской площади". Но Пушкина не было на Сенатской площади 14 декабря 1825 года. Он находился в ссылке в Михайловском, там же не позднее 4 декабря узнал о смерти Александра I в Таганроге и, предполагая, что в Петербурге произойдет что-то важное, вроде бы решил нарушить предписание и отправиться в Петербург инкогнито по поддельному паспорту. В столице он хотел остановиться у своего друга еще с царскосельских времен Ивана Пущина, который как раз был деятельным участником восстания декабристов, за что потом угодил в Сибирь. Именно Пущин, гостивший у Пушкина в Михайловском в январе 1825 года, кое-что рассказал ему о готовящемся заговоре. И вот Пушкин поехал, но... Слуга свалился с белой горячкой, потом дважды перебежал дорогу заяц, потом по пути встретился священник (а это дурная примета!), и Пушкин вернулся. Таким образом русское пьянство и зайцы спасли Пушкина от Сибири как минимум. Писатель и пушкинист Андрей Битов, которого мы с тобой хорошо знали, вместе со скульптором Резо Габриадзе даже поставили памятник зайцу по пути в Михайловское. Все так?

Алексей Варламов: Даже если не так, жалко было бы этот миф разрушить. А вообще в жизни Пушкина не всегда можно провести четкую границу между тем, что осталось в памяти современников, и тем, что было на самом деле. Свидетельства мемуаристов разнятся и часто ненадежны. О зайце, например, рассказывала Мария Ивановна Осипова (младшая дочка соседки Пушкина в Тригорском Прасковьи Александры Осиповой-Вульф), которой в 1825 году было пять лет. Что она могла помнить? И я тебе больше скажу, раз уж речь зашла о Пушкине и зайцах. В сентябре 1833 года наш герой ехал из Симбирска в Оренбург, чтобы собирать материалы по истории пугачевского бунта, и вдруг дорогу ему перебегает заяц. И что ты думаешь, он велел поворотить назад? Да ничего подобного! "Дорого бы дал я, чтоб его затравить", - написал он жене.

Что же касается петербургского адреса, куда Пушкин мог направиться в декабре 1825 года, то чаще говорят не о Пущине, а о Рылееве. Во всяком случае хорошо осведомленный о пушкинских планах Вяземский много лет спустя писал в одном из писем: "О предполагаемой поездке Пушкина incognito в Петербург в дек. 25-го года… я слыхал от Пушкина. Главное, что он бухнулся бы в самый кипяток мятежа у Рылеева в ночь 13-го на 14-ое декабря". Но ведь и Вяземский мог что-то напутать, да и Пушкин задним числом присочинить. Так что если оставаться на почве упрямых фактов, поэт в те дни был в деревне и писал "Графа Нулина". Все остальное более или менее достоверные предположения. Однако заяц в Михайловском - был он или не был - неподсуден и неприкосновенен.

Кто же тогда был на Сенатской площади 14 декабря? Какой Пушкин?

Алексей Варламов: А вот это очень интересный сюжет. Род Пушкиных был всегда тесно связан с русской историей, чем Александр Сергеевич весьма гордился и много об этом написал. И во времена Александра Невского, и Ивана Грозного, и Годунова, и Петра, и Екатерины Пушкины были в большой политике. За царей, против царей, но всегда в эпицентре. Вот почему, по логике вещей, кто-то из них обязан был появиться на Сенатской площади и в этот знаменательный для русской истории день. А коль скоро первый поэт по уважительной причине отсутствовал, его место занял младший брат, который всю жизнь был в тени Александра. Лев Сергеевич, Левушка, "курчавый мой Лайон", как звал его Пушкин, был весьма любопытный молодой человек с довольно нескладной судьбой. Учился сначала в одном пансионе (Царскосельском, кстати!), потом - в другом, откуда его исключили, потому как он вступился за уволенного учителя словесности. А учителем был не кто иной, как друг Пушкина и тоже лицеист - Вильгельм Карлович Кюхельбекер, известный по прозвищу Кюхля. Потом несколько лет фактически пробездельничал, пытаясь выполнять функции литературного агента, или как тогда говорили, комиссионера своего старшего брата. Получалось у него это не слишком удачно, но Александр все равно Льва любил, прощал все его прегрешения, учил уму-разуму, писал нравоучительные письма, просил друзей принять участие в его судьбе, оплачивал долги и, наконец, посвятил ему первую главу "Онегина".

И вот представь себе, что 14 декабря 1825 года этот юноша, которому было всего-то двадцать лет, оказался на Сенатской площади. Как, почему, кто его туда позвал, пришел ли он из любопытства, случайно - непонятно. Известно, что за год до восстания изменилась кадровая политика декабристов, и Рылеев начал делать ставку на штатскую молодежь, привлекая людей пылких, амбициозных, недовольных своим положением в обществе. Насколько это все относилось конкретно к Левушке, сказать сложно, однако протестного духа ему было точно не занимать, а карьера не складывалась. Словом, так или иначе, но представитель рода Пушкиных в "кипяток мятежа" попал, и, в отличие от истории с зайцем, это не миф. Однако почему-то этот факт - и какой факт! - практически обойден вниманием биографов. И ладно Анненков с Бартеневым, они об этом могли ничего не знать. Но прошли мимо и Вересаев, и Ходасевич, и Чулков, и Гессен, и Тыркова-Вильямс - дотошные иследователи биографии Пушкина. Хотя тогда это обстоятельство было уже известно. Разве что Тынянов в своем великолепном романе "Кюхля" походя написал, что, Левушка пришел "поглазеть на площадь", а потом "замешался в толпу и исчез". Точно так же исчез, провалился сей сюжет в нашей исторической науке за одним, пожалуй, исключением.

Что за странная история с палашом, который оказался в руках Льва Пушкина и за который после ареста его вообще-то могли казнить? Находиться с холодным оружием штатскому лицу в разгар мятежа!

Алексей Варламов: Вот тут мы и подходим к самой сути. Казнить, не казнить, а наказать сурово вполне могли, и было за что. Об этой истории известно из показаний Кюхельбекера Следственной комиссии, которую учредил Николай I вскоре после мятежа. Кюхля попытался сбежать за границу, но в Варшаве его схватили, привезли обратно в Петербург и стали допрашивать. И тогда, вспоминая роковой декабрьский день, Вильгельм Карлович рассказал среди прочего, что когда он явился на площадь, то на его глазах толпа напала на стражей порядка и отняла у полицейского драгуна палаш. На первом допросе Кюхельбекер сказал, что не помнит, кому палаш достался, а на втором признался, что сам отдал "палаш сей молодому Льву Пушкину, пришедшему, однако же, на площадь, как полагаю, из одного ребяческого любопытства: вскоре потом увидел я его, Пушкина, без палаша; куда же он дел его, не спросил и не ведаю".

Кюхельбекер одновременно и проговорился, и пытался беду от своего бывшего ученика отвести. Больше того, он написал вскоре заявление, где паки и паки настаивал на том, что Левушка к заговору не причастен. Однако все равно "веселое имя Пушкин" было названо и прозвучало на следствии в контексте весьма неблагоприятном. Мало того, что молодой человек оказался в ненужный час в ненужном месте, он еще и был вооружен палашом, отнятым у представителя правоохранительных органов в ходе подавления военного мятежа. Лев Сергеевич подлежал как минимум вызову и допросу. Однако поразительным образом его не тронули, никуда не вызвали и не допросили. И вот здесь таится самая настоящая загадка: как и почему так случилось? Слишком уж заманчивым и очевидным представлялось докрутить эту связь до логического конца и привлечь к ответу обоих братьев: одного - как вдохновителя, другого - как непосредственного исполнителя дворянского бунта.

Ответ на вопрос, почему следствие этой возможностью пренебрегло, предложила в свое время Милица Васильевна Нечкина - крупнейший советский специалист по истории декабристов. Если коротко, то выдвинутая ею конспирологическая версия заключалась в следующем. Единственный человек, который мог отдать приказание не трогать Льва Пушкина, был Николай I. И сделал он это по той причине, что правительство было весьма озабочено тем обстоятельством, что среди декабристов оказалось немало писателей - Рылеев, Бестужев (Марлинский), Одоевский, Кюхельбекер. И тогда у Государя с подачи Карамзина и Жуковского возник проект: "наказав мятежных литераторов, попытаться "присвоить" себе Пушкина и тем "уравновесить" в общественном мнении расправу с литературой". А младший брат поэта, так кстати или так некстати оказавшийся на площади, был фактически взят в заложники.

Таким образом, Николай велел не трогать Льва, чтобы в разговоре с Пушкиным использовать эту историю как рычаг давления на поэта, и своей цели, по мнению Нечкиной, царь достиг. "К причинам молчания самого А.С. Пушкина можно прибавить еще одну: очень тяжело было признаться друзьям в причинах свободы брата, связанных с "прощением" самого поэта, в то время как "120 друзей, братьев, товарищей" были на каторге". Звучит вроде бы убедительно, но так ли это? Действительно ли Пушкин промолчал? Давай вспомним, что такое палаш, и соотнесем его с последней строкой стихотворения "Во глубине сибирских руд..."

То есть именно этот палаш, помесь меча и сабли, появился в стихотворении, которое мы наизусть учили в средней школе? Там в конце есть загадочная строка: "Оковы тяжкие падут, / Темницы рухнут - и свобода / Вас примет радостно у входа, / И братья меч вам отдадут..." Кто эти братья? Что за меч? Но разве это не намек на масонов и их символ? То, что декабристы были масонами - не секрет.

Алексей Варламов: Про масонов не скажу, но когда я читал показания Кюхельбекера, то поймал себя на мысли, что Пушкин в своем знаменитом послании к декабристам вполне мог иметь в виду не какой-то абстрактный, символический меч, а самый что ни на есть конкретный палаш, который был отнят толпой у драгуна, а после Вильгельм Карлович отдал его Льву Сергеевичу. И стало быть, эта строка обращена не ко всем декабристам или не только к ним вообще, но отдельно к Кюхле - как некий особый знак, личный лицейский привет своему "брату родному по музе, по судьбам". И знаешь, какой еще аргумент здесь можно привести? Известный пушкинский рисунок, на котором изображены Рылеев в шубе и Кюхельбекер с пистолетом в правой руке и палашом в левой. То есть Пушкин про этот палаш знал! А узнать он мог только от брата, ни от кого другого. Так что все сходится - братья меч отдадут. Кстати, в одном из вариантов пушкинского стиха было: "братья меч ваш отдадут".

Автограф стихотворения "Во глубине сибирских руд" не сохранился, не известна ни точная дата его написания, ни способ распространения. Принято считать, что Пушкин передал его жене декабриста Никиты Муравьева, когда она отправлялась в Сибирь к мужу. Однако здесь не сходятся даты. Муравьева уезжала 2 января 1827 года, а Пушкин мог услышать историю про палаш не раньше конца февраля, когда Лев Сергеевич заехал из Петербурга в Москву по дороге в армию, и братья впервые встретились после долгой разлуки. И если я прав, то и стихотворение было написано позже, и в Сибирь оно попало другим путем. Но поразительно не только это. Пушкин, когда писал свое послание, полагал, что Кюхельбекер уже за Камнем (за Уралом). И вот представь себе его удивление, когда 14 октября того же 1827 года он едет из Михайловского в Петербург на встречу с лицеистами и на станции Залазы встречает… Кюхлю, которого только тогда повезли на каторгу. Пушкин написал об этой мимолетной встрече в дневнике, а кроме того сохранился рапорт жандарма, сопровождавшего государственного преступника, к которому незнакомый господин бросился в объятья. Их немедленно растащили, а Кюхельбекер после сказал своему стражнику, что это "тот Пушкин, который сочиняет".

Можно ли допустить, что Николай I шантажировал поэта после дерзкой выходки его брата, и таким образом монархизм и консерватизм позднего Пушкина были вынужденными и тягостными для него?

Алескей Варламов: Я в это не очень верю. История с палашом сама по себе весьма занимательна, и Пушкина она наверняка поразила, тем более, что замешаны в ней оказались и его брат, и лицейский товарищ. Однако вряд ли царь стал его шантажировать. Николая не стоит ни идеализировать, ни демонизировать. Он преследовал свои или государственные интересы, но все же искусство заключать сделки с вольными литераторами - это не про него. А Пушкин был искренне благодарен императору за то, что после фактически шести лет ссылки - четырех на юге и двух в Михайловском - он получил свободу. Не думаю, что эта свобода была обставлена условиями такого рода, как прощение дерзкой, как ты говоришь, выходки его брата в обмен на лояльность. Тут я с Нечкиной не соглашусь. Просто ей хотелось в духе времени пушкинскую историю революционизировать, а самого поэта укорить за то, что он занимал недостаточно активную гражданскую позицию.

Что же касается второй части твоего вопроса, то Пушкину, я думаю, был тягостен не консерватизм и монархизм, который он считал наиболее органичной формой правления в России, но отсутствие личной свободы и уважения к человеческому достоинству. Когда письма мужа к жене читает полиция и передает царю, кому это понравится? Когда твои сочинения не пропускает цензура, пускай даже в лице самого императора, тоже. С трудом напечатанный "Борис Годунов", не разрешенный к печати "Медный всадник", а прибавь к этому мелочные придирки: не так одет, не туда поехал, не предупредил, не испросил разрешения. Потом эта унизительная история с камер-юнкерством, невозможность подать в отставку и уехать жить в деревню - вот, что его по-настоящему задевало. Я вот, знаешь, все думаю, как мудро поступил твой Лев Николаевич, когда увез молодую жену в Ясную Поляну и засел там за работу. Пушкин тоже о таком мечтал, а не получилось, да и не могло получиться из-за тех условий, в которых он находился. Хотя существует версия, что Пушкин и на дуэль с Дантесом пошел, рассчитывая, что убьет своего врага, а в качестве наказания будет сослан с женой и детьми в Михайловское.

Как ты считаешь: это хорошо, что Пушкин не "угодил в историю", благодаря зайцам или не зайцам, не суть важно? Ну да, наверное, не было бы "болдинской осени", "повестей Белкина", "маленьких трагедий" и завершения "Евгения Онегина". Что важнее на весах истории: искусство или политическая свобода?

Алексей Варламов: Да тут и говорить не о чем! Что бы было со всеми нами, останься мы без тех произведений, которые ты назвал. А прибавь сюда "Капитанскую дочку", "Пиковую даму", "Дубровского", позднюю лирику, "Медного всадника". А пушкинские сказки? На чем бы мы с тобой росли? Другое дело, что сам Александр Сергеевич был человек очень смелый, отчаянный и жизнь свою не берег. Вспомним, сколько было у него в юности дуэлей. А поездка на войну с Турцией в 1829 году, когда по свидетельству современников он отчаянно рисковал! Политическая свобода, да, была невероятно важна для него в юности, но с годами этот идеал уступает место свободе внутренней. Как замечательно сказано в одном из его последних стихотворений: