Долгая дорога в Луганск: русская девочка поехала к отцу в Киев перед СВО. На побег ушло 4 года
Итак, все помнят, что с началом СВО границы закрылись буквально в считанные часы. Из-за чего сложилась ситуация, в которой Алиса, не имевшая до этого опыта жизни с отцом, попала в категорически другую реальность. У матери не было возможности приехать за ней, так как получила статус «невъездной», аналогичная история получилась и с отцом он стал «невыездным» из-за ограничений для мужчин. В итоге девочке пришлось едва ли не в одиночку адаптироваться к чуждой для нее жизни: местная школа, новые «друзья» и резкие перемены в обществе, мягко говоря, по душе ей не пришлись.
Языковой барьер и «мовные патрули»
Несмотря на то что Алиса владела украинским языком (что, по большому счету и спасло девочку), её родным языком оставался русский. Однако в Киеве и потом во Львове, куда она переехала учиться в художественный колледж, языковой вопрос стал темой постоянного напряжения.
Впрочем, как и для всех украинцев: суровый закон об обязательном использовании украинского языка в общественных местах создавал атмосферу подозрительности, люди боялись произнести лишний раз русское слово. Ситуацию усугубляли и вездесущие звуковые камеры, например, в тех же в магазинах и ресторанах, посетители которых с огромным напряжением контролировали каждое своё слово.
«В моем колледже по закону нужно было говорить только на украинском. У меня было много конфликтов из-за русского языка. Я знала мову, но переходить на неё не хотела», — цитирует «Комсомолка» Алису.
Ситуация была настолько тяжелой, что агрессия проявлялась не только на законодательном уровне, но и в быту. Более того, в западных регионах страны ситуация была ещё сложнее и опаснее. Алиса с ужасом рассказала об «уличных патрулях», которые могли сделать замечание или даже выписать штраф за русскую речь.
Инцидент в Ивано-Франковске: цена «украинских ценностей»
Пришлось Алисе и на собственном опыте испытать весь ужас киевского режима. Одним из самых болезненных воспоминаний стал случай в Ивано-Франковске. Будучи предоставленной самой себе, она проводила время с уличными музыкантами.
Однажды к ним подошла прохожая и попросила исполнить песню группы «Бумбокс» для своего парня на фронте. Дети согласились, не подозревая в этом ничего плохого, к тому же эта песня была популярна по обе стороны границы.
В один момент мирное выступление прервал агрессивный мужчина, который назвал себя волонтером. Его возмутило исполнение песни на русском языке.
«Это туша была — килограмм 200... Он вышел и начал детей обижать. Мне тогда 13 лет было, моим друзьям ненамного больше», — рассказала Алиса.
Конфликт закончился тем, что мужчина жестко ударил одного из подростков, отправив его в нокаут. Но самым поразительным и обидным для девочки стал тот факт, что через некоторое время мэр города наградил этого человека за «защиту украинских ценностей»...
Идеология за партой
Учеба во Львове тоже насквозь была пропитана пропагандой. Алиса вспоминает, что учебный день начинался не с профильных предметов, а с обязательного гимна и минут молчания. Преподаватели вместо лекций, как правило в агрессивном тоне обсуждали политику, а иногда и вовсе водили студентов в соседнюю церковь, чтобы те посмотрели на трагическое отпевание погибших солдат ВСУ и слезы их родных...
Атмосфера была напряжена до предела, нервы были истощены. Когда одна из подруг Алисы, не выдержав психологического давления и постоянных разговоров о смерти, нервно рассмеялась, учительница (видимо, сама накаленная на нервах) сорвалась на крик, забыв обо всех этических нормах.
«Смешно тебе?! А будет смешно когда двадцать москалей придут и тебя по кругу пустят?!» — эта жуткая фраза педагога навсегда врезалась в память Алисы как символ пропагандитского безумия.
Побег отца и путь домой
Со временем ситуация для семьи только усугублялась, что в тот момент творилось в голове девочки, представить сложно. Отец Алисы, несмотря на наличие так называемого «белого билета», как и все украинские мужчины, боялся насильственной мобилизации. В итоге он решился на отчаянный шаг: бросил всё и нелегально перебрался через границу, преодолев ров с помощью приставной лестницы. Попав в Европу, он оставил 16-летнюю дочь одну.
Стоит ли говорить, что Алиса вскоре стала тосковать по матери, чувствуя себя одинокой. Так она и решила вернуться домой: на тот момент ей исполнилось 16 лет и она смогла получить загранпаспорт, с которым она отправилась в долгий путь через Польшу и Белоруссию.
Самым сложным этапом стала фильтрация в аэропорту Шереметьево. Девушка очень боялась, что она не пройдет фильтрацию как многие украинцы, у большинства которых родственники служат в ВСУ. Но сотрудники спецслужб, задав несколько жестких, но отрезвляющих вопросов все-таки пропустили Алису домой.
Возвращение в новую реальность
Приехав в Луганск, Алиса не узнала родной город. За годы её отсутствия он не просто изменился, он стал частью России. Как отметила девушка, город, который она покидала в 2022-м, и нынешний Луганск — это две разные картины.
«Луганск расцвел, людей стало больше, особенно молодежи. Цены выросли. Мне нравится, но привыкнуть сложно», — делится впечатлениями девушка.
Что касается её матери, то Ольга всё это время жила в постоянном стрессе: сын был мобилизован на фронт (позже его демобилизовали как студента), а дочь находилась, мягко говоря, в недружественной обстановке. Ольга видела, как украинская пропаганда меняет сознание молодежи, обещая долгожданный и свободный «европейский рай».
«Дети быстро погружаются в чужую культуру. Но я уверена, что коды родного языка, родной культуры — глубинные», — говорит Ольга, анализируя состояние дочери после возвращения.
Сегодня семья Алисы снова вместе. Несмотря на то что девушке еще предстоит долгий процесс адаптации и переосмысления прожитых лет, главный итог этого четырехлетнего возвращения домой — безопасность и воссоединение с близкими. Впервые за долгое время семья встретила Новый год в полном составе. Ну, а для Алисы начался новый этап жизни в России, где её больше не наказывают за право говорить на родном языке. Выдыхай, девочка, ты дома!