"В горнице моей светло". К 90-летию Николая Рубцова

Судьбы поэтов тяжелы и своенравны, Хотя у них отнюдь не общее лицо. Короткий миг звездой сиял необычайной Русского Севера певец Коля Рубцов Бродского я упомянул не просто так. Некоторые литературоведы проводят параллели в судьбах этих двух поэтов, в которых действительно хватает общих черт – и в событийной, фабульной биографии, и, что гораздо важнее, в биографии духовной. И Рубцов, и Бродский чувствовали свою сопричастность судьбам страны, которой они по разным причинам были не слишком удобны и нужны, но с которой они себя отождествляли и ощущали единым целым. Это ощущение присутствует во многих их стихах. Так же, как и попытки осмыслить происходящее вокруг, свою эпоху, найти своё место в ней и те базисные духовные ценности, которые позволят им при любых обстоятельствах сохранить себя и своё творческое "я". Все эти метафизические вещи намного важнее, чем то, что, скажем, образование обоих ограничивалось семью классами школы, или то, что оба они, хоть и по-разному, пострадали в 1964 году. Хотя последнее обстоятельство примечательно тем, что свою ссылку, как известно, Бродский отбывал в селе Норинском Архангельской области – не нужно объяснять, какое значение эти северные края имели в жизни и творчестве Рубцова. Вологжане: Александр Сушинов, Алексей Шилов и Николай Рубцов, 1950-е годы Стихотворение, вынесенное в эпиграф, безусловно, не претендует на то, чтобы хоть в какой-то степени приблизиться к постижению масштаба фигуры Рубцова, но отдельные штрихи здесь намечены. В самом деле, уже давно стало общим местом то, что у гениев отечественной поэзии, как правило, были весьма нелёгкие судьбы, и Рубцова в этом смысле не только не исключение из этого горького правила, а, скорее, ярчайшее его подтверждение. Поэты получают от Бога высочайший дар, отличающий их от всех прочих и предопределяющий их образ бытия. Но, как говорят англичане, nothing is free, т.е. ничего не даётся даром. "Жгя" глаголом сердца других, обычно они и сами сгорают в этом огне, отдавая себя без остатка и платя по всем выставленным счетам. Насчёт счетов, эту сентенцию можно счесть лишь красивой метафорой, но в случае с Рубцовым она имеет вполне себе обыденный бытовой смысл. Имеется в виду скандал, связанный с якобы "дебошем" Рубцова и его товарищей в ресторане Центрального Дома литераторов летом 1964 года. Обстоятельства этого инцидента, с одной стороны, в общих чертах известны, как и подробности позорного суда над Бродским в марте того же 1964 года. С другой же – в деталях и фактах "дебоша" достаточно не совсем ясных моментов. Суть в том, что Рубцов со товарищи якобы отказывались оплачивать счёт, пока им не принесут ещё одну бутылку вина. Затем, после перебранки со служащими ресторана и приезда милиции, "счёт был оплочен" (цитата из докладной записки сотрудницы ЦДЛ). Эта фраза, при всей несуразности и комичности ситуации, в контексте всей жизни Николая Рубцова выглядит как своеобразная квинтэссенция – он и впрямь "оплотил" по всем счетам, которые ему выставлялись, причём по самому высокому тарифу. Сравнение Рубцова со звездой, в общем-то, банально (вспоминается "звезда разрозненной плеяды", адресованное Баратынским Вяземскому, но в разной мере относимое и к нему самому), но я в данном случае, помимо общего элегического образа, имею в виду стихотворение Рубцова "Звезда полей". Вспомним его последнюю строфу: Но только здесь, во мгле заледенелой, Она восходит ярче и полней, И счастлив я, пока на свете белом Горит, горит звезда моих полей… "Звезда моих полей" – это светило, которое вело и оберегало поэта по дороге жизни, и было неразрывно связано для него с родными северными просторами и некогда родным отчим домом, который уже в раннем детстве стал для него чужим. Ну и с севером всё более-менее понятно. Добавить, в общем-то, нечего. О судьбе Николая Рубцова написано много: раннее сиротство, жизнь в детском доме, служба на флоте, работа на заводе и кочегаром на тральщике, учёба в Литературном институте, из которого его дважды исключали, многие годы скитания по чужим углам без собственной крыши над головой… Всё это на одной чаше весов, а на другой – выходившие сборники стихов, окончание института, получение квартиры в Вологде. В конце концов, улица его имени в той же Вологде и памятник в Тотьме Вологодской области. Можно ли сопоставить эти чаши? Сложные вопросы, как правило, не имеют лёгких ответов, а посему опустим здесь завесу умолчания. Конечно, самое трагическое в судьбе Рубцова – ранняя потеря матери и предательство отца, попросту "забывшего" его в детдоме. И здесь ещё одна ирония судьбы – у поэта в 1963 году родилась дочь Лена, которую он, по большому счёту, тоже бросил. Хотя здесь, конечно, надо заметить, что дочь Рубцов любил и делал для неё всё, что мог. Правда, мог он не очень много. Коля Рубцов среди детдомовцев Не буду здесь подробно анализировать отдельные стихи Рубцова и основные мотивы его творчества. Всё это, думается, и без того прекрасно известно. Скажу о другом. Стихи Рубцова – это не просто хорошие, гениальные стихи. Это стихи, которые существуют рядом с нами, даже когда мы осознанно о них не думаем. Они часть воздуха, которым мы дышим. Сравнение с воздухом, к слову, мне кажется самым точным. Воздух – это то, о чём мы не думаем постоянно, но без чего не можем жить. Так и стихи Рубцова – без их наличия в нашей духовной памяти, в клетках нашей души мы бы не смогли жить. Существовать без них, может, и можно, но то чисто физическое, телесное бытование, а полноценная духовная жизнь без них немыслима. При написании последних строк вспомнилось рубцовское "Посвящение другу" с его хрестоматийным "Я пришёл к тебе в дни непогоды". Так и Рубцов приходит к нам, когда наиболее нужен – в дни смут и тревог, душевного смятения и утраты нравственной опоры. В такие дни самое лучшее – взять с полки томик стихов поэта и перечитывать из него самое любимое, которое, конечно же, у каждого своё, будь то "Русский огонёк", "Журавли", "Звезда полей", "Горница", "Тихая моя родина", "Душа хранит", "Философские стихи" или что-либо ещё. Это, в конце концов, не суть важно. Все эти тексты – отдельные элементы единого поэтического мира Рубцова, который весь целиком вошёл в золотой фонд русской лирики неоспоримо и безвозвратно, ибо, как писал про стихи Рубцова Александр Романов, "они, как ветер, как зелень и синева, возникли из неба и земли и сами стали этой вечной синевой и зеленью". Стихи Рубцова – это сама вечная природа, и им также уготована vita aeterna, т.е. жизнь вечная. Воистину, "памятник нерукотворный"…