Казаки, жившие на рубежах империи, для современников были загадкой. Русские офицеры видели в них «почти черкесов» — людей, впитавших степные обычаи, но своих. Их характер был соткан из противоречий: молчаливая отрешенность странника, насмотревшегося на смерть, и внезапное, шумное веселье за пиршественным столом. Эта двойственность пронизывала всю их жизнь, особенно семейную, где суровый порядок уживался с глубочайшим уважением и трагической