О восточном календаре – коротко, но ёмко

Аналитический портал «Евразия.Эксперт» представляет цикл партнерских материалов журнала «Хан-Тенгри». Журнал «Хан-Тенгри» издается Институтом исследований и экспертизы ВЭБ с 2019 года. Его миссия – сохранение, осмысление и актуализация исторической и культурной общности России и стран Центральной Азии, а шире – всего евразийского пространства. Особенностью журнала выступает работа преимущественно в публицистическом жанре, который позволяет объемно продемонстрировать культурно-исторические связи народов наших стран.

Двадцать шестой год второго тысячелетия, который наступил совсем недавно, пообещал быть пламенным и искрящимся: его символизирует Красная Огненная лошадь, священное животное китайского зодиака.

В Китае издревле было несколько систем летоисчисления, но официальной, преобладающей над другими был лунно-солнечный календарь. Года на государственных указах, в исторических хрониках подписывались именно в рамках этой системы. Лунно-солнечный календарь применялся вплоть до провозглашения Китайской республики в 1912 году, после чего официально был провозглашён переход на григорианский. В 1949 году КНР окончательно перешла к повсеместному использованию европейской системы летоисчисления – впрочем, это не значит, что лунно-солнечная исчезла из китайского обихода совсем. Она была переименована в «сельскохозяйственный календарь» и оставлена для определения традиционных праздников (которые стали государственными выходными) и в сельском хозяйстве. Это создало устойчивую систему сосуществования двух календарей.

Началом месяца в таком календаре считалось новолуние; он был унифицирован и реформирован, заменяя прошлый с накопленными ошибками и расхождениями, ещё в династию Хань: в 104 году до н.э. по приказу императора У-ди, после чего использовался вплоть до перехода на григорианскую систему летоисчисления.

Одной из главных отличительных черт китайского лунного-солнечного календаря является шестидесятилетний цикл, называемый также гань-чжи. Он состоит из комбинации десятеричного и двенадцатеричного циклов («небесных стволов» и «земных ветвей» соответственно). Этот цикл засвидетельствован как метод записи дней с самых ранних письменных источников в Китае и записей гаданий на гадательных костях, начиная примерно с 1100 г. до н.э. Почти каждая надпись на гадательных костях включала дату в этом формате.

К «небесным стволам» относится пять символов стихий: дерево, огонь, земля, металл и вода. Каждая стихия может отражать Инь и Ян – поэтому всего их получается десять.

Что касается «земных ветвей», им соответствует двенадцать символов, которые позднее стали именовать знакомыми нам животными. Уже при империи Тан (618-907 гг.) создавались керамические фигурки, олицетворяющие их.

Года назывались последовательно. Первый – по первой ветви и по первому стволу, следующий – по вторым ветвям и стволу и так далее. Но из-за того, что стволов десять, а ветвей двенадцать, рано или поздно начинались расхождения между ними. Первым числом, которое делится одновременно и на десять, и на двенадцать, является шестьдесят – и именно под конец цикла в шестьдесят лет первый небесный ствол и первая земная ветвь сочетались в названии года снова. Таким образом каждый год цикла в шестьдесят лет приобретал уникальное сочетание стихии и животного.

Это нашло отражение в традициях и других восточных стран – и в Японии, и в Корее существует отдельная традиция празднования шестидесятилетия. В Японии она называется «канреки» (還暦, «возвращение календаря»), что отражает прямое влияние лунно-солнечной системы летоисчисления.

Система гань-чжи использовалась не только для исчисления годов, но и для месяцев, дней и часов. Создание и объявление нового календаря было исключительной прерогативой императора, символом его Небесного мандата.

Своё собственное название в китайском календаре есть и у каждого лунного месяца – например, месяц с 21 января по 20 февраля носит название «углового», а временной промежуток с 21 мая по 21 июня называется «гранатовым». Существуют также месяца лотоса, орхидеи, льда, цветка сливы и прочие.

Одним из неожиданных побочных эффектов такого летоисчисления на социум стало влияние животного года на уровень рождаемости. Наибольший подъём наблюдался в год Дракона, который считается в китайском обществе самым благоприятным – рождаемость повышалась на 10-20%. Наиболее провальным в контексте рождаемости являлся год Овцы: спад доходил до 30%.

Что касается Огненной Лошади, она несла скорее печальные новости: из-за политики «одного ребёнка» в Китае и широко распространённых суеверий массово происходили селективные аборты девочек. Ранее считалось, что лошадь – не подходящее для женщины животное.

В прошлый год Красной Огненной лошади Китай превысил современную норму гендерного дисбаланса, но наши дни ситуация оказывается ещё тяжелее, подогретая политикой «одной семьи и одного ребёнка». На данный момент в Китае на 121 мальчика приходится 100 девочек, что считается едва ли не катастрофическим разрывом и приводит к нестандартным, зачастую нелегальным решениям: так, неожиданное распространение получила незаконная практика «покупки» невест из Непала. Правительство активно борется с этой проблемой. Кроме того, стоит заметить, что прошлый год Красной Огненной лошади совпал с началом Культурной революции в Китае.

Порядок животных в китайском солнечно-лунном календаре объясняется несколькими легендами. Самой популярной из них является «Великая гонка». Легенда рассказывает об указе Нефритового Императора, согласно которому годы календаря должны были быть названы в честь каждого животного в порядке их прибытия к нему – и для того, чтобы добраться, им нужно было переплыть реку. Остальные являются вариациями с аналогичным сюжетом – по одной из легенд, животных к себе пригласил не император, а Будда на празднество.

Небольшой отрывок из легенды о Нефритовом Императоре:

«Кот и Крыса плохо плавали, но были довольно умны. Они решили, что лучший и самый быстрый способ переплыть реку – это запрыгнуть на спину Быка. Бык, будучи добросердечным и наивным, согласился перевезти их обоих. Когда Бык уже почти достиг другого берега, Крыса столкнула Кота в воду, а затем спрыгнула с Быка и бросилась к Нефритовому Императору. Она была названа первым животным зодиакального календаря. Быку пришлось довольствоваться вторым местом.

Третьим животным, прибывшим к нему, был Тигр. Несмотря на свою силу и мощь, он признался Нефритовому Императору, что течение несёт его вниз по течению. Внезапно издалека раздался глухой удар, возвестивший о прибытии Кролика. Он объяснил, как переправился через реку: ловко перепрыгивая с камня на камень. На полпути он подумал, что может проиграть гонку, но ему повезло ухватиться за плавающее бревно, которое позже выбросило его на берег. Так он стал четвёртым животным в зодиакальном цикле.

На пятом месте оказался летающий Дракон. Нефритовый Император удивился, почему такое быстрое, летающее существо, как Дракон, не заняло первое место. Дракон объяснил, что ему нужно было остановиться в деревне и принести дождь всем людям, поэтому он задержался. Затем, на пути к финишу, он увидел беспомощного Кролика, цепляющегося за бревно, и совершил доброе дело, выдохнув в сторону бедняги, чтобы тот смог приземлиться на берег. Нефритовый Император был поражен добротой Дракона, и тот был назван пятым животным зодиака».

Многие страны Восточной Азии развивали свои системы летоисчисления, находясь в одной культурно-цивилизационной орбите и используя общие принципы: такие, как циклическое время, инь-ян и пять стихийных элементов.

Япония заимствовала календарную систему (вместе с письменностью) в период Асука-Нара (VI-VIII вв.). Официальный календарь был импортирован из Китая и корректировался японскими астрономами. Ключевым отличием послужило то, что Япония перешла на григорианский календарь раньше, в эпоху Мэйдзи – в 1873 году. Многие праздники также изначально были привязаны к лунным фазам, но после реформы стали закреплены за григорианскими датами, как, например, осенний праздник цукими – «созерцание луны».

Корея приняла китайскую календарную систему практически в полном объёме в VII веке, что стало частью её «китаизации».

В календаре, который повлиял на восприятие и счёт времени всей Восточной Азии, конечно, были и региональные различия. Так, например, во Вьетнаме кролика заменил кот. Точная причина этой замены неизвестна, но есть убедительная лингвистическая теория: раньше кролика в китайском календаре называли звуком «mǎo» (в настоящее время китайское произношение и обозначение изменились), что звучит аналогично коту во Вьетнамском, «mèo». Кроме того, во Вьетнаме кошки более распространены и эффективны в борьбе с вредителями рисовых полей (крысами) по сравнению с кроликами.

Можно заметить, что древняя лунно-солнечная система так или иначе сохраняет силу в современном Китае и на территории всей Восточной Азии. Она прошла длиннейший путь от резьбы на звериных костях до императорского календаря, перенеслась в сельское хозяйство, а затем приобрела мировую популярность как символ приходящего года. Так или иначе, в Китае она остаётся живым организмом, который определяет праздники, традиции и даже демографические колебания.

Китайский лунно-солнечный календарь можно считать мостом, соединяющим мифы о Нефритовом Императоре с реальностью XXI века.

Тем временем, Красная Огненная лошадь наконец пришла, она ярко пламенеет – и продолжает искриться, одновременно напоминая, что время является не только линейным прогрессом, но и вечным возвращением к тем смыслам, которые люди создают веками.

Софья Гер