Карадагский змей как право на чудо

Саша Кругосветов – автор более тридцати книг, член Союза писателей России, член Международной ассоциации авторов и публицистов APIA (Лондон). Лауреат премий «Алиса», «Серебряный РосКон» и «Золотой РосКон», трехкратный шортлистер премии НГ «Нонконформизм», лауреат международной премии Кафки, премии Дельвига «Литературной газеты», лонглистер премии «Большая книга».

***

На протяжении веков Карадагского змея считали то реально существующим морским монстром, то всего лишь местной легендой. Свидетельства его появления у берегов Коктебеля многочисленны как в древности и в двадцатом веке, так и в наши дни. Вопрос только, достоверны ли они? В нескольких ближайших очерках попробуем рассмотреть с разных сторон возможность реального существования столь удивительного и грозного существа. Но для начала взглянем на это явление как на человеческое право на чудо. Причем речь пойдет не о вере в нечто сверхъестественное, а о том, что чудеса иногда действительно случаются.

Несколько слов о Карадаге. Всеволод Иванов, жизни и творчеству которого было посвящено несколько предыдущих заметок, в очерке 1969-го «Змий» отмечал: «Самое изумительное в Коктебеле – это Карадаг, остаток потухшего вулкана; впрочем, не стоит жалеть, что вулкан в основной массе своей упал в море, было бы совсем страшно, если б он остался… Уберите вы с Кавказа Казбек, Эльбрус и еще пять-шесть подобных вершин, и Кавказ, кто знает, приобретет более мирный вид, и история его стала бы более мирной, во всяком случае Прометея не к чему было бы приковывать, а отсюда человечество не имело, может быть, огня, что не так плохо, если говорить об огне хотя бы артиллерийском».

Писатель в этих своих утверждениях демонстрирует не столько абстрактный пацифизм, сколько взгляд солдата, на собственной шкуре испытавшего тяжесть боевых сражений. В гражданскую он воевал на стороне красных, на стороне белых, возможно, тоже. Во время Великой отечественной побывал на самых опасных направлениях – пусть в качестве журналиста, но с личным пониманием правды окопной жизни. Отсюда и декларативный отказ от пламени, подаренном людям мифологическим Прометеем, если по итогу оно становится огнем смертельных орудий.

Не одно десятилетие проработав в советской науке, в ту пору тесно связанной с задачами Минобороны, в чем-то я согласился бы с Всеволодом Вячеславовичем, а в чем-то мог бы и поспорить. История холодной войны, так и не переросшей в горячую, доказывает справедливость крылатой фразы Флавия Вегеция: Si vis pacem, para bellum («Хочешь мира – готовься к войне»).

Возвращаясь к предмету нашего интереса, зловещему Карадагскому монстру, хочу обратить внимание на довольно удивительный факт: мы знаем множество легенд, где он и его собратья изображаются чудовищами, вредившими людям, но так было далеко не всегда. Возможно, и теперешний Карадгский змей, наш предполагаемый современник, совершит однажды что-то хорошее для нашей цивилизации? Кто знает!

Обратимся к истокам, далеким от Крыма и Карадага. Древнейшие мифы повествуют, как величественный Змей то соединял, то разделял небо и землю. В сказаниях американских индейцев утверждается, что небо однажды упало на землю, но именно Змей отделил их друг от друга. Ацтеки же считали, что два бога-змея создали небо и землю из частей огромного чудовища.

Аборигены Австралии, сохранившие, возможно, самые ранние представления людей о мироустройстве (аналогично тому, как на этом континенте сохранилась уникальная древнейшая природа, впоследствии вытесненная и уничтоженная в других частях Земли новыми, возникшими позже, видами), говорят о змее-радуге, находившемся, согласно бытовым и религиозным представлениям стародавних времен, будто бы в небе, но по факту разделившим земное и высшее пространства.

Мысленно заглянем и в Древний Египет. Символ змея урей (священная кобра) был обязательным атрибутом головного убора (немеса или пшента) фараона, символизирующим божественную власть, царское величие и, конечно же, защиту от врагов.

В последующие века в царских домах и храмах Древней Греции, а также в Риме держали змей в качестве священных существ, символизирующих охрану жилища, плодородие, здоровье и благополучие семьи.

Более того, в Древней Греции широко почитался бог медицины Асклепий, которого традиционно изображали с посохом, обвитым змеей. Согласно легенде, именно это существо помогло небесному врачевателю найти траву, воскрешающую мертвых. К слову, именно посох Асклепия и стал одним из международных символов медицины.

В Древнем Риме культ греческого бога официально признали в третьем веке до нашей эры, переименовав его в Эскулапа. Согласно легенде, записанной Титом Ливием, во время эпидемии чумы в Риме жрецы нашли пророчество, что болезнь удастся победить, если привести Эскулапа из греческого города Эпидавра. Когда послы оказались у эпидаврской статуи бога медицины, с его лица соскользнула змея и поползла через весь город к римскому кораблю. Римляне решили, что это сам Эскулап обрел подобное воплощение. Когда змея прибыла в Рим, эпидемия чумы якобы прекратилась.

Столетия спустя, уже во втором веке нашей эры, возник культ Гликона, широко распространившийся в Римской империи во времена правления Антонина Пия и Марка Аврелия. Гликон – воплощение бога медицины Асклепия в виде змеи с головой человека или льва, украшенной лошадиной гривой. В честь Гликона ставились статуи, его изображения чеканились на монетах.

А какой сюжет в дальнейшем стал почитаться в христианстве и на Руси в особенности? Естественно, «Чудо Георгия о змие», описанное в житии святого великомученика Георгия Победоносца спасение им царевны от змия (дракона).

Христианская цивилизация впитывала языческие представления, иногда принимая их в позитивной коннотации (скажем, воскресенье в античной культуре было днем Солнца, что до сих пор сохранилось в его английском и немецком названиях: Sunday и Sonntag), но подчас и меняя коннотацию на противоположную. Вспомним о райском саде, где сатана принял облик Змея, дабы искусить Адама и Еву запретным плодом. В Древнем Египте, кстати, верили в Змея, именовавшегося Сату, а то и Сата, что означало «сын земли», «жизнь земли». Вероятно, от того «Сата» и произошло слово «сатана».

Невольно вспоминаются строки древних египетских песен в переводе Константина Бальмонта:

Перейдем к одному из самых ранних преданий о жизни Карадагского змея. Всем, кто бывал в восточном Крыму, известна Мертвая бухта – часть Коктебельского залива, ограниченная с востока мысом Хамелеон, он же – Топрах-Кая[1]. Название зловещее, история ее – возможно, тоже. Татары именуют эту бухту Енышари – похоже на янычары, не правда ли?

В пятнадцатом веке жители Отузов – старинное название теперешней Щебетовки: поселка, находящегося у подножия Карадага, – жили в страхе из-за нападений некоего чудовища, обитавшего в камышах Юланчика.

Трудно представить себе, но летописи гласят, что даже сорокатысячной татарской армии не по силам было решить проблему Карадагского змея! Это и понятно: что может сделать конница в болотах Юланчика? Татарин же без коня, как известно, не воин…

Кратко перескажу эти события, более подробно изложенные в моей книге «Сказки Мертвого города». По требованию муллы, татарского священника, давно и безуспешно взывавшего о помощи к Аллаху всемогущему, а также местных беев, терпящих ужасные убытки, крымский хан обратился к турецкому султану. Властителя полумира весьма впечатлили рассказы о бесчинствах чудища, потому как жертв на тот момент набралось уже предостаточно, а между тем султан турецкий был в родственных отношениях с крымским ханом – ну как не порадеть родному человечку? Случай беспрецедентный в мировой истории: чтобы правитель одной из крупнейших и сильнейших империй, каковой несомненно являлась в то время Оттоманская Порта, был настолько озабочен происходящим в небольшой соседней стране.

Султан направляет в Крым отряд из пятисот воинов-янычар,а это, между прочим, спецназ средневековья! Пятьсот подобных воинов стоили пяти тысяч обычных! Документально подтверждено, что отряд отборных турецких солдат Мехмеда Второго, одного из самых известных и могущественных султанов Османской империи, высадился в бухте на крымском побережье в 1475 году. Эти самые янычары ценились тогда весьма высоко, и просто так султан не отправил бы их за море. Интересно, кто бы решился вводить в заблуждение самого Мехмеда Второго? В Турции за минимальную провинность казнили самых высоких сановников, невзирая даже на их особые заслуги перед султаном.

Дальше начинается легенда. А что такое легенда? То ли правда, то ли неправда… Не знающие страха отборные воины столкнулись на берегу с неким природным ужасом – не то морским змеем, не то наземным чудищем, именуемым почему-то Хамелеоном. Результат схватки, согласно преданию, сформулирован кратко и без рассусоливаний: «В общем, все умерли». Гавань, ставшая могилой многих, получила не самое приятное название, а Хамелеон превратился в одну из ее границ, застыв в глине и камне у береговой линии.

Есть и другая версия событий. Экспедиция прибыла в Крым и расположилась в Отузах, затем направилась в Юланчик прочесывать болота и камыши. Где, как повествует хроника событий, и прятался, периодически нападая на людей и скот, чудовищный змей-ящер. Его нашли: завязалась битва между монстром и янычарами, которые не щадили собственных жизней... Зверя убили, притащили в Отузы. Покрытое чешуей тело ящера с короткими когтистыми лапами достигало более десяти метров в длину, а голова с гривой и огромными клыками больше походила на собачью, чем на змеиную.

Со всей округи потянулся народ поглазеть на невиданное чудище. Янычары показательно отрубили змею голову на центральной площади села... И, о-о ужас! Из головы выползли десятки детенышей чудовища, которые, как выяснилось, были с крылышками! Змееныши поднялись роем и улетели, скрывшись в камышах Юланчика. Трудно представить себе более кошмарное зрелище...

Очевидно, в те далекие времена люди охотно верили в страшные чудеса, что вполне объясняется их жизнью, полной войн, эпидемий, кораблекрушений, пожаров, наводнений и прочих бедствий. Однако признание возможности чуда хорошо уже само по себе, ведь вера в плохое, как ни парадоксально, способствует и вере в хорошее. В «Братьях Карамазовых» Достоевского в главе «Черт. Кошмар Ивана Федоровича» к Ивану является нечистый. Карамазов пытается доказать себе, что это лишь галлюцинация, но появление черта подталкивает его к признанию существования Бога, ведь если есть один, то должен быть и другой.

По поводу же змеенышей из легенды: а что если они или их потомки живы все-таки и по сей день? Во всяком случае, существует немало свидетельств о встречах с Карадагским змеем в двадцатом и двадцать первом веках. И даже Всеволод Иванов сам достаточно долго наблюдал и впоследствии описал поведение этого древнего существа. Другой вопрос: нет ли в этих рассказах невольных фантазий и преувеличений, нередко свойственных людям, или добросовестных заблуждений очевидцев? Об этом поговорим в следующей публикации.

[1] Глиняная скала, тюрк.