Памяти Юрия Кузнецова

Ранее, к 80-летию со дня рождения, "Ревизор.ru" посвятил большую статью биографии Юрия Кузнецова. Разумеется, невозможно сказать, что одним материалом, сколь бы объемен он ни был, исчерпывается феномен Юрия Кузнецова в отечественной словесности. Скорее всего, феномен Юрия Кузнецова не исчерпывается в принципе. Недаром к очередной круглой дате возникли новые статьи о нем. Одну из них написал Григорий Шувалов для "Литературной газеты". В этом тексте автор анализирует поэтику Юрия Кузнецова через призму его личной трагедии: раннего сиротства, осознанного ребенком, когда его отец, кадровый офицер, погиб на фронте. Действительно, многие стихи Кузнецов посвятил своему как будто вечно воюющему отцу. Точка зрения Шувалова интересна и заслуживает признания. Но, как мы уже и говорили выше, Юрий Кузнецов как явление неисчерпаем. Лучше всего о поэте расскажут его стихи. В честь 85-й годовщины со дня рождения Юрия Поликарповича мы публикуем стихотворение, написанное им более чем в зрелом возрасте, за два года до смерти. Оно может показаться неожиданным для автора, так как многие воспринимают Кузнецова в первую очередь как поэта гражданственного (отсюда и определение "последний советский поэт", подразумевающее, естественно, не годы жизни). Однако же сакральная тема любви тоже была присуща ему как лирику. В закатные годы он обратился не просто любви – чувству, влечению, тяге, – но к любви поэта: к тому, как этим чувством "распоряжались" великие мастера слова. Любовь поэта "Странно желанье любви — Чтоб любимое было далеко" — цитата древнеримского поэта Публия Овидия Назона (43 до н. э. — 17 или 18 год н. э.). Овидий прав. Светла его печаль. Он влюбчив оттого, что так устроен. Поэт в любви предпочитает даль, Он дорожит свободой и покоем. Поэт творит из ничего…И жаль, Что Данте и Петрарка не без дыма. Не женщин, а магическую даль Они живописали одержимо. Влюбленный Пушкин был порой томим Духовной жаждой до самозабвенья. Какая даль меж Анной Керн и им! Какая бездна чудного мнгновенья! Не верь поэту, дева! О своем Он думает, идя в огонь и воду. И Тютчев в поединке роковом Сражался только за свою свободу. Я тоже предпочел быть вдалеке, Когда любил Европу, в синем море Плывущую на царственном быке… Какая страсть и грезы на просторе! Поэт стихиен. Как ни назови, Он то утес, а то морская пена. И женщинам пора понять – в любви Поэты лгут, но лгут самозабвенно. 2001