"В глубине стиха". Погружение пятое, брутальное.

Бессменные ведущие – поэты Татьяна Бочарова, Ирина Курицына и критик Елена Сафронова решили провести вечер молодой и брутальной мужской поэзии Рязани не как обычный разбор поэтических чтений в режиме онлайн, а как шуточный поэтический батл на приз звания Рязанского князя поэтов (потому что королей поэтов было уже много, а князь отличается тем, что это всегда правитель-воин). Классический формат рэп-батла подразумевает, скажем мягко, раскованность, не сочетающуюся с библиотекой. Уже поэтому мы затевали не батл как таковой, а игру в батл. Однако пригласили для участия поднаторевших в рэп-состязаниях молодых рязанских авторов Александра Шалопая и Соловриона (Олега Быценко; имена сценические). Оба отлично владеют сценическими приемами: декламацией, мимикой и жестами, перформансами, в общем, смотрелись артистично. Фото Игоря Лущинского Признаться, эксперимент по смене формата программы "В глубине стиха" превзошел наши ожидания. Нам как организаторам очень понравилось, что встреча оказалась многолюдной (и не только за счет "групп поддержки", без которых участники не обошлись), а зал едва ли не превосходил по активности "сцену". Мы пригласили всех присутствующих голосовать за выступающих. Придумали прозрачную, на наш взгляд, схему: один человек – один балл, оценки выставляются после каждого раунда, в котором конкуренты читают по одному стихотворению (вариант – два коротких на одно длинное противника). Баллы подсчитываются, заносятся в табличку. Члены жюри имеют ровно по одному голосу, который по итогам всего состязания выставляют лидеру своих симпатий (но могут и не выставлять). Слушатели охотно приняли приглашение голосовать по итогам раундов. В зале то и дело возникала учительская мечта: лес рук. Более того – слушателям постоянно хотелось высказать свое мнение. Комментариев оказалось много, и не просто содержательных, но и полемичных. По сумме голосов победил Александр Шалопай. Фото Игоря Лущинского Эксперимент же по "облагораживанию" формата рэп-батла не понравился ровно половине выступающих. Олег Соловрион попенял жюри за то, что мы не голосовали отдельно пулом экспертов. Но проигравшему, понятно, кажется, что это не он в чем-то уступил сопернику, а не так посчитали. На самом деле, публика внятно объяснила преимущества Шалопая: более законченная форма стихотворного высказывания, более четкие по смыслу формулировки и менее эпатажная манера держать себя. Порадовало, что почти все стихи поэтов оказались свежими, написанными в последние месяц-два. Значит, для обоих авторов стихосложение есть состояние души, а не редкое развлечение. Олег Соловрион признался, что утром дня батла специально проделал упражнение на создание 135 строк о предстоящем батле. Это был набор выпадов в адрес членов жюри по принципу "А судьи кто?" и остальных литераторов мира. Примечательно, что стихи с упреками были написаны ДО события и его завершения. Вот и не верь после такого в поэтические предвидения!.. Ну, или же нас заранее предупредили, что мы все равно ничего не поймем в высоком штиле настоящего рэпера. Жаль только, ровно на середине автор забыл свежеиспеченное обличительное стихотворение, а с телефона оно прозвучало уже не так рьяно. В нем встречались выражения, которые могли не понравиться Роскомнадзору, и я предложила заменить их эвфемизмами и опубликовать, но Олег сказал, что это было личное обращение, в печать не предназначенное. Воля автора – закон. Фото РОУНБ имени Горького На мой взгляд, в творчестве соперников выявилось больше общего, чем они думают, и явно больше, чем они бы хотели. Это, конечно, рэп-манера, лишенная нарратива и логики, когда строки не продолжают одна другую, а "набрасываются" грудой образов и эмоций. Это юношеская любовь к каждому своему слову: жаль вычеркнуть хоть одну строчку, вот и создаются длинные тексты, из которых можно выделить три-четыре коротких стихотворения с единой мыслью и раскрытой темой. Это имманентная интонация протеста и "ежиное" положение – иглами в окружающий мир, готовность к моментальному отпору, отчего в текстах проглядывает агрессия. И это "звучащая" поэзия, предназначенная не для чтения, а для слушания. Как сказала по итогам член жюри Татьяна Бочарова, смотреть на рэперов очень интересно, а вот читать их стихи глазами – уже не так интересно: на первый план выступают ляпы, несогласованности фраз, неправильно употребленные слова, а это, согласимся, развеивает обаяние сказанного слова. Татьяна Бочарова, Елена Сафронова, Ирина Курицына. Фото Игоря Лущинского. Меня еще огорчило скуднотемье. Любимым сюжетом у обоих оказалось место поэта в мире, исключительность и непонятость творца и сам процесс создания стихов. Ну, и любовь – для кого она драма, а для кого – возможность умиротворения. Александр Шалопай расширил эти рамки за счет фантастического сюжета о роботе Валере – и за счет актуального стихотворения о войне "Огонь", по концепции напоминающего картину "Герника" Пабло Пикассо. Как говорится, хотя бы попробовал. Поэтому я свой плюс от чистого сердца отдала ему. Поэзия не может быть замкнута только на фигуре своего создателя, иначе она теряет не только интересность, но и смысл. Фото предоставлено зрителями Стихи участников батла публикуются без редактуры, в авторских версиях, только с правкой орфографических и грамматических ошибок, которые тоже встречались у обоих. Отвергнутые правила русского языка можно выдать за жест творческой свободы авторов или попытку создать собственную поэтическую речь. Но жюри сочло, что в данном случае это банальное следствие создания стихов заведомо под "звучащий" формат, когда слова пишутся так же, как слышатся. Заодно в соответствие с нормами приведено использование дефисов и тире. Александр Шалопай Фото Игоря Лущинского *** Как ты назвался поэтом? Твоя монотонность режет мне ухо. Твой путь – не пахнет успехом, закон джунглей – прогнал оплеухой. Убери пять копеек в карман, на участке твоём нет урожая. Будь проще к коллегам, братан, самодовольных не уважают. Не любят в состязаниях воздуханов, слащавого образа, мятого. Убери свою "Площадь Восстания" направленную на полдевятого. Стянув чешуйку абьюза, не стянув своё ЧСВ, пятьсот раз ты был юзан, как анекдот проводнице в купе. Не строй из себя Будду или всевышнего Бога. Ты тот, кого точно забудут, не играй, и не стой с андердогом. Ложь то, что в стихах твоих сказано, мир твой – предельно хрупок. Уймись, Дудка Божья, личико смазанное, пере- или недо- Безруков. Не льсти хотя бы себе! Думаешь, будучи в кругу узком, показав себя на ТВ, станешь звездой батл-рэпа на Русском? Забудь про карьеру и деньги, и свои не втирай ты в дёсна. Вокруг только тернии, тернии, тернии – никогда тебе к звёздам. Напролом не пройдёшь, как обычно, здесь нет антилопы со стуком копыт. Тебе не поможет ни лом, ни отмычка, для тебя вход к сердцу закрыт. Отнесутся к тебе не как к своему, поэзия надёжно спрятала ключик. Я – мишка маленький, но всё же порву за кашку, ложку и стульчик. Как Обеликса, уронили меня, питали, давали мне силы. Поэты Рязани – моя семья, её достояние – труд кропотливый. Но на клубе "Автор" не ограниченно Зазеркалье. Настоящие – болеют андерграундом, рождаются в Рязанском Подвалье! С каких ты коленок поднял поэзию, скажи по-братски? Иди для своих деток читай свои книжки и сказки. Уши ты им не грей, какой ты властитель пера, когда сам, как Прометей, ищешь поддержки в мастерах, при этом их нагло хая, читая это в микрофон? Идея слишком плохая, тебе не свергнуть их трон. Ты выбираешь не добычу, а фолиант, тряпьё, что доедает моль. Миша не поэт, а плагиат на группу "Мумий Тролль". Гул – не стих, ты вышел на подмостки, прислонился я к дверному косяку. Тебя не слыхать ни в одном отголоске, ты зря раскатал губу. Окунулся ты со всей головой, погряз в бравадах и враках. Ты – не главный герой, тебе – мир шагать до Пастернака. По ступенькам идёшь регреиссивно, писанина твоя – не глыба. Так в чём твоя сила, когда ноктюрн уже сыгран? Подлинная сила искусства не то, рождено что во лжи. Поэт основан на искренних чувствах, которыми верно прожил. Только искренние чувства холодной зимой растопят лёд. Рязанский поэт болеет искусством, этим Рязань и живёт. Гой ты, Русь моя родная! Гой ты, Русь моя родная! Панельки да хрущёвки. Не видать, увы, здесь рая, Только хмурый на верёвке. А захожий богомолец Анкеты смотрит на ДВ. И занудный рогоносец Ей отдал своё лавэ. Пахнет серостью и зноем, В церквах звенят колокола. А поэзия-мать с боем К себе поэтов позвала. Побегу по мятому газону, На приволь поребриков сквера. Декаданс вошёл в основу, А поэт сыграл на нервах. Сто чудес родного края, Тебе точно здесь каюк. И не даст Господь вам рая, Ад сами люди создают! Бестиарий Эго – очевидное отравление. Часто мы меняем обувь. Твоё милитаристское обрамление, Позже сменяет мирный голубь. Неожиданно делая грубо поворот, Попадаем в замкнутый круговорот. Рьяно в шаре Ликуют публицисты – бестии арий. В пьяном угаре Поэзия записана в бестиарий. Графомания тушит сокрушающе блик. Настоящий поэт – вымирающий вид. Не встать бескорыстным на лыжи, Всё равно, выходит, ты раб. Такие забились, как мыши, Свой создавая джихад. И друзьям, и врагам, Всё равно совершаешь харам. Поэту всегда было стрёмно, И среди всех он гайджин. Среди небоскрёбов, Сильно ревущих машин, И стада современного общества, Где мы торгуемся творчеством. Робот Валера Собрали Валеру однажды – Инноваций электронных дитя. Не знал ни холеры, ни жажды. Новое поколение породя, Стальных работяг, Беспощадного грядущего костяк. Но сам не без брака. Тоже хочет тепла, Не бездушным быть шлаком, Человечества коварного план. Ведь считал, что имеют право На чувства создания из сплавов! Валере сказали, что он имитация, Пародия на человеческие чувства. Ведь может такая инновация Сделать из холста шедевр искусства? В разговоре ему отвратном, Валера богу своему доказал обратное! Написал он на холсте, Взрывы ярких красок, Руины из бетонных стен И громкую, чёткую фразу: "Пускай в этот век Будет робот разумнее, чем человек!" Огонь Осознанно судьбу переписав, узрели вы мясо. Огонь не поддастся слезам и всех берёт плясом. О игривый, о жестокий, губитель всё ближе. За какие вас пороки язык огненный лижет? Не важны огню звания, ордена не важны и медали. И у них отнюдь в сознаниях рыдания детей не стихали. Наверху жужжания шмелей, винты чьи разрезали небо, превратили в журавлей, доброе людское тело. Сыграл на войне злобный рок, слышны слова о разлуке. Нет у бойца уже ног, осколочным разорваны руки. Жалость уже не визжала, события как на орбите. Из корней вылезло жало и лишило слова "пустите"! Горячие слёзы – фонтан, война берёт с собой лучших. Теперь мёрзлый капкан сковал эти души. Забрал и летом, уже навсегда, Впредь не нужна родным их слава Ведь дитя не увидит уже никогда, рыдая в подушку, мама. - Привет, любимая, всё хорошо, вернёмся домой все, братцы! Планирую с нашим играть малышом, не хочу здесь я остаться. Плесканья земли огненной, диалог шум разорвал. Событий стечение не предусмотрено, дойти не успели слова. Слова о любви не сказал, оборваны струны души. К поездам не пустит вокзал, огонь его взял, задушил! *** Было бы можно сбежать – сбежал, сбежал бы от сплетен и мод. От трендов, от стад, от кринжа, послал бы соцсети. Не смог. Я бы с тобой приклеил на скотч постер пони на мёртвой стене. Поверь, наступит лишь ночь, и снова мир свой отдам я тебе. Я бы прыгал от счастья нарисовав себя в объятиях твоих. С тобой хочу быть "как Здрасте", в разговоре – чтобы нагим. В тебя мне хочется спрятать, не звон свой, а грохот. Что-то больше влюблённого взгляда, что-то больше, чем хохот. Что-то больше, чем похоть, что-то опасней огня, чтобы никто не смел тебя трогать, чтобы никто не смог бы отнять. Что-то больше огромной любви, Что-то больше, чем чувства. Кем-то, кого сложно хранить и сделать тебя, как искусство. Не любить тебя вечным подростком, чтобы ни как у Есенина. Тебя написать не слишком броско, неумело и очень рассеяно. И хочу я ещё Чтобы день был как выходной. С тобой я от всех защищён, Рядом с тобой и нет войн. Соловрион (Олег Быценко) Фото РОУНБ имени Горького Рязанщина (На батле автор заявил, что снял название после предоставления текста для обсуждения, так как в стихотворении много отсылок к иностранным культурам. – Е.С.) Страданье от боли, от проблем ментальных, В пантеон литературы я внёс эпохально. На ворованном ритме: поступок нахальный. Творец не оригинальный, но гениальный. Богатый душой, а не деньгами на карте. Пошатнулись все враги — их кровь на асфальте. Прошедший долгий путь по сюжетной арке, Из Ада стучусь в Рай: я — восставший ангел. А судьи кто? Ведь среди «победителей» Протеже богачей, проекты благотворителей. Усталость зреет от терпения из страха, Сквозь века жива идея Тиберия Гракха. Снова без суда выжигается истина, Агрессивная среда подкрепляется мистикой. Долой вампиризм! Искусство — не барщина! Пусть гниют Москва и Питер, но цветёт Рязанщина! Ты слышишь Зов свыше: Со страданьем Народ дышит, Звезда сияет — Есенин пишет, Страна рыдает: Гимн слышит. Я не палп-фикшн, Пусть и бесстыжий: Без властной крыши Занимаю нишу. Словно князь вещий Я цель вижу. Словно Циолковский Угроз не слышу. Назови бессовестным, но ты чушь говоришь: С поэтом доблестным рядом ты всего лишь мышь. Предложение в инверсии порождает спрос. Я в вечности останусь, как Иисус Христос. Травлей, клеветой меня судьба подстегнула: Эшафот — моя трибуна, в меня целятся дула. Прощальные слёзы любимая смахнула. Мы опять в Стране чудес, а Алиса — заснула. Закатный свет наш сжирает зверь, Но придёт рассвет к нам, ты только верь. Вижу впереди: там разрушена студия Свиноматка подохла от рук правосудия. Я пришёл не чтобы мир испепелить, Не грешников судить, не барина сместить. Я не обучен смертельные раны целить, Обучен только честным быть и уметь любить. От моего признания дрожит Россия В ожидании спасения, хоть я не мессия. Да ладно, это пафос, не хмурься, бро, Не будь наивным, ведь наивных пакуют в гроб. Песня одиночки [Куплет 1] Солнце голову печёт — выявляет недочёт: Кому славу и почёт, а кто у нас всего лишь чёрт. С меня попросят счёт? У вас щедрость ни о чём: За удивлённое "ты чо?" отрубят голову мечом. С детства любопытный я путь выбрал незавидный, Гнуть духовную корриду на волне чужого ритма. Мною высечена рифма. Честность инвалидна. Гноем выточены гимны, робость не проходит мирно. Нам от слабости противно, но смелость пародийна, Существование влачить со слезами не солидно. Моё желание стихийно, ведь потерянное в стигмах: Все соблазны запретить — так сказали алгоритмы. Пожелайте мук, пусть судьба писателя губит. Неистовы люди: вдруг он кого-то полюбит. Ну поплачь, ведь с бурей ярости внезапной Я восстаю из мёртвых фигурой легендарной. [Припев] В моей жизни на скомканном листочке Вы прерванные строчки в моей песне одиночки. Тускнеющие ночи, поставленные точки — Всё это эпизоды в моей песне одиночки. Все мы — одиночки! Все мы — одиночки! Лицемеры, заморочки и мамины дочки. В моё тлеющее сердце вонзается заточка. Вы останетесь нулём, я же буду одиночкой. [Куплет 2] Из роз алых аллей, древних картин галерей Вирус тайных огней — во мне родились чувства по ней. Я не чародей, не участник шоу Дю Солей, Носитель честных страстей я не великих кровей. У нас Ад во дворах, но улыбки в новостях, Я взвешу на весах: у неё знак "гуччи" на трусах. Я спрячу алый стяг, я не жадная свинья, Но почему запала в душу меркантильная змея? Холостой, носитель клейма и символ позора, Был дитя интернета — стал врагом Роскомнадзора. Из нуля дарил ей свет, по нам плакал Архимед, Но на дары в ответ получал одно лишь "нет"! Не простой? Не богат? Бизнесмены — стандарт! Мы фанаты эстрад, где золотой миллиард! Вон за МКАД! А я поэт, не солдат, не рождён убивать, Надо воли поддать, со мной небесная рать! Вы знайте [Припев] В моей жизни на скомканном листочке Вы прерванные строчки в моей песне одиночки. Тускнеющие ночи, поставленные точки — Всё это эпизоды в моей песне одиночки. Все мы — одиночки! Все мы — одиночки! Лицемеры, заморочки и мамины дочки. В моё тлеющее сердце вонзается заточка. Вы останетесь нулями, я же буду одиночкой. [Куплет 3] Не собрался суд, чтобы жестить и ухмыляться, Неспокоен пруд, закат мне теперь не друг, Наложил на душу жгут. Творец, не хнычь девственно Из счастья в слезы ударяться как-то не торжественно. В отношениях бывалый, за мной рассвет алый, Радость узнавания, страдание прощанья. Изнеженные письма, любовные терзания, Заплати полтора ляма за лишнее внимание! Я-то поле пережил, все проблемы порешил, Пусть в горе потужил, но писатель будет жив: Из нахальных рыл я предание сложил, За полтора месяца роман мой тогда написал был. Меня мать её винит, но лента всё пестрит: Взрослый Дмитриенко с малолетней Пересильд. Звёздный мир, индустриальный хит: Миллионерам разрешён романтический гамбит. Я злодей? Не ляжет карта — испуг, духовный шок, У лиходеев в багажнике лопата и для тела мешок. Итог мать устроил: "Я на контакт с ним не пошла". Я с тобой семью не построил — ты проверку не прошла! Солнце, знай [Припев] В моей жизни на скомканном листочке Ты прерванная строчка в моей песне одиночки. Пламенные речи, тюрьма из многоточий — Ты только эпизод в моей песне одиночки. Все мы — одиночки! Все мы — одиночки! Лицемеры, заморочки и мамины дочки. В каменное сердце вонзается заточка. Я по-прежнему влюблён, но, видно, буду одиночкой. Артиллерия Без аппаратов и без сомнений Слышится эхо моих артиллерий. Святая борьба за свет сочинений. Гадкий отстойник для стихотворений. На ветке повешена зимняя птица: "Признал слабину" – как говорится. В итоге со мной свои жалкие шутки Травит отчаянно водитель маршрутки. Не прошёл комитеты во все универы Ведь для студентов ярким примером Я стал бы, жестоко крутя всю систему, Становится жарко – теряется вера. Я мог бы сложить здесь великую лирику Утопил бы наш мир весь в крови и слезах Пусть плачет Есенин духовному клирику Я же кометой лечу через мрак. Я попираю стихотворные нормы. Покоряю небесные тверди. Я оппонент поэтической догмы, Ведь творец, а не арифметик. Сотрясаю дворцовые своды, Выбиваю закрытые двери, Для таких это всё инородно: По связям круты, а на деле? Ты лишь графоман из хрупкой пробирки: Собрал чемодан – а в нём одни бибки. Мой путь – роман, ароматные сливки, Творец – клептоман, но ворующий слитки. Раздвинул границы и рамки искусства. На твоих же страницах всё очень грустно. Тебя я послушал – и было невкусно, В тебе увидал лишь дитя институтства. Я буду легендой в устах наших горнов. Ты станешь фанатом имперского трона. За лояльность получишь свои горы денег, Но потомки запомнят, что ты – репейник. Без ваших дешёвых сомнений Слышите эхо моих артиллерий. Я боролся за свет сочинений С отстойником стихотворений. Мне неинтересны детские шутки. Я сокрушу и господ, и рабов. Мне тесно в человеческой будке: Я хочу превзойти богов. Скажут любимые хейтеры: "Он – обычный нарцисс!" На вершине суровые ветры – Здесь скромные падают вниз. Потому и выстроен замок. Потому и открыты бойницы. Мир капитализма гадок – И я возвожу границы. Потерянный в неоновом свете Потерянный в неоновом свете Среди вывесок магазинов падших, Я душу оставил в утраченном лете За долинами рек, кипящих от фальши. Одиночество моё, одиночество! Поездки по виртуальным прериям. Слёзы далёкого отрочества И страх ускользнувшего времени. Узрев красоту мимолётно, Прикоснувшись к нежности духа, Я чувствам отдался свободно, Пока в жизни творится разруха. Что ж, проклинайте меня, моралисты! Ведь чувства посмел испытать К той, в ком нет укоризны, И не наложена годами печать. Блестящие в солнечном свете Глаза — их образ храню. И даже под угрозами смерти Понимаю: тебя я люблю. Я, потерянный в царстве неона, Заблудший в лабиринтах судьбы, Павший во главе Легиона Во имя голливудской мечты, Несущий бред о сомненьях, О предательстве и обо лжи! Я верю в твоё провидение, Пока стою над пропастью во ржи. Кончится однажды эпоха молчания, Отстроены будут, между нами, мосты. Если скажут: "Это всё мания!" Я отвечу: "Вы не были влюблены!" Так что нет, я не греческий пленник. Да, мне по нраву грифонова стать. Но Византии нашёлся преемник И не понадобилось веками ждать. И всё же я делаю осознанный выбор, К звездам постепенно летя. Как Линч поймал большую рыбу, В жизни потоках поймал я тебя. И где-то там, за границей распада, За всеми бурями нынешних дней, Общество больше не будет преградой Для яркого света наших огней.