Надежда Антонова: "Против текста идти бессмысленно"

Надежда, я знал вас как прозаика по единственному написанному вами роману "От отца", который, с моей точки зрения, даже не роман, а эссе. И вдруг на одном из литературных проектов, на "Дежурных чтениях" на Новом Арбате, где проходят читки исключительно прозы, услышал ваше стихотворение в вашем же исполнении. И оно меня тронуло. Почему лично вам разрешили отступить от правил? Можете ли сейчас процитировать, что читали, и пояснить, почему для "прозаического проекта" вы выбрали именно это стихотворение, а не другое? Владимир, спасибо за вопрос. На самом деле, стихотворение я читать не собиралась, меня попросила присутствовавшая в зале прекрасный прозаик, драматург и сценарист Алла Терехова, а Олег с Петром разрешили прочитать несколько стихотворений. Одно из них – это текст "Красная шапочка", вы про него, наверное, спрашиваете: Про тебя что только ни говорят: И волка ты соблазнила, И бабушку отравила, И пирожки сама съела, И БДСМ-сессии посещала. Но я-то знаю, что ничего этого не было. Я ведь и корзинку тебе нести помогала, И от волка мы вдвоём убегали, И бабушку лежачую ворочали, Пролежни ей обрабатывали, А бабушка кричала и называла меня фашисткой. Детей у меня нет – пропустила все брачные электрички, Но всё равно, пожалуйста, подари мне свою красную шапочку. Причина, почему я выбрала этот текст (и ещё четыре небольших стихотворения), очень простая. Я их читала на вечере поэзии "Селекция" проекта "3.6.9." Ольги Барановой, перед этим я их специально выучила, поэтому помню наизусть ( смеётся ). Если роман у вас один, то короткой прозы (рассказов) и стихов немало. С чего вы начинали: с поэзии или прозы? Почему в результате замахнулись на роман? Дозрели или ещё по какой-то причине? Наверное, если вспомнить мой самый первый текст (тогда в моей жизни ещё не было ни проекта "Хороший текст", ни семинаров Дмитрия Воденникова), то это стишок. Я его даже могу процитировать: Разбудите во мне дикого зверя, Чтобы зверь убежал в лес. Он ведь спит и не видит, что я болею, А с него уже мех слез. Без него будет грустно, зато спокойно За него, за себя, за всех. Разбудите его, пусть мне будет больно, Всё равно у меня его смех. Сейчас уже не помню то состояние и, в принципе, того человека, который это написал. Всё было настолько давно, что даже не стыдно и не хочется переписывать, как будто не моё. На роман я замахнулась, потому что была потребность поговорить. "От отца" – это разговор с мёртвым отцом, с которым при жизни не договорили. А не пробовали ли замахнуться на брата нашего Шекспира? Может, и драматургия вам по плечу? Пробовала. У меня есть написанная верлибром монопьеса "Глаза". Я очень люблю историю, которую пыталась рассказать (и, как мне кажется, рассказала), но пьесу я считаю не особенно удачной, потому что там нет исходного события и, честно говоря, то, что я написала, со сцены проговорить сложно, поэтому можно считать, что пока не по плечу, но пообещала себе, что в следующий раз будет по-другому. Кем вы сейчас себя больше ощущаете: поэтом или прозаиком? Почему? В какие периоды жизни вы себя больше ощущали поэтом, а в какие прозаиком? С чем это было связано? С тех пор как я начала писать более-менее регулярно, всегда себя ощущала просто пишущим, для меня этот термин органичнее. И это даже не потому, что мне не хочется называть себя поэтом или прозаиком, выделяя какое-то направление, просто мне любой текст (неважно, стихи это или проза) кажется выросшим из одного корня, как будто у меня внутри есть встроенная писательская грибница, и на ней время от времени появляются новые тексты: иногда стихи, иногда рассказы или эссе. Кстати, некоторые сторонники силлабо-тоники часто выкидывают верлибристов из поэтической лодки, говоря, что это проза, только в столбик, а верлибров у меня много, поэтому на чей-то взгляд я, наверное, не поэт или недопоэт ( улыбается ). Расскажите о своей ипостаси преподавателя английского языка. Если я правильно понимаю, она приносит вам доход для жизни? Творчество — это просто хобби или оно тоже финансово поддерживает? Преподаватель английского – это моя специальность. И, да, это приносит мне доход, но тексты – это точно не хобби, это вторая жизнь (если не первая, просто мои ученики об этом не знают). К сожалению, зарабатывать текстами пока не получается, и это не только моя история, мало кто из пишущих людей может позволить себе жить на роялти или на гонорары от постановок, но такие примеры есть, поэтому продолжаем движение. Если английским вы владеете свободно, не было ли желания заняться поэтическими переводами и прославиться, как, например, блестящая Марина Бородицкая ? Англоязычная поэзия — она ведь как весна, без конца и без краю, много не переведенного или, как многие считают, переведенного не вполне качественно. Да, владею этим языком на уровне Advanced, даже сдала в своё время CAE – международный кембриджский экзамен по английскому языку, подтверждающий уровень C1 согласно общеевропейской системе оценки языковых компетенций (CEFR). Опыт поэтического перевода у меня есть, а англоязычная поэзия и проза, в том числе современная, ждут новых талантливых переводчиков, которые не могильщики, но проводники, и муки переводческие им в радость, но мне пока ближе муки писательские. Если бы вы всё-таки взялись за переводы, то кого перевели бы в первую, вторую, третью и так далее очереди? Почему? Наверное, попробовала бы перевести Антонию Байетт, неважно что и неважно, был ли текст уже переведён на русский, меня очень задевает то, как она пишет, хочется поучаствовать в её текстах, пожить в них сразу на двух языках. Ещё Фланнери О’Коннор, примерно по той же причине, и поздняя Сильвия Плат ("октябрьские стихи"), просто потому что это она. Совмещение в себе двух ипостасей (поэта и прозаика) мешает или помогает одно другому? Если помогает, то что чему и почему? Если мешает, то аналогично: что чему и почему? Поэт и прозаик во мне уживаются легко, я здесь вообще не вижу никаких противоречий. Пишу то, что вытягивается здесь и сейчас. Если, к примеру, идёт проза, то пишу прозу. В ней чаще всего много подробностей, деталей, которых обычно нет в стихотворении. В стихах могут быть люфты, провалы, которые в прозе часто не очень уместны. И тут не о взаимной помощи речь, а о выборе способа донесения мыслей и состояний, хотя влияние одного на другое есть, конечно же. Например, орнаментальная проза Андрея Белого – это проза поэта, чистые прозаики напишут по-другому. Схожий вопрос. Преподавательская ипостась мешает или помогает литературному творчеству? И наоборот: творчество мешает или помогает преподаванию? Если помогает, то что чему? Если мешает, то аналогично: что чему и почему? С преподаванием сложнее, потому что я работаю с другим языком, и иногда вечером после восьми-девяти уроков, чтобы полноценно переключиться на русский, мне нужно с кем-нибудь на родном языке пообщаться, что-нибудь посмотреть или послушать, и только после этого я могу сесть за текст. Ну и времени, конечно же, много уходит, к урокам ведь готовиться нужно, поэтому, как бы я преподавание ни любила, текстам в моём случае оно скорее мешает. И, кстати, тут нельзя не согласиться с Вирджинией Вулф по поводу 500 фунтов в год и своей комнаты (эссе "Своя комната"), пишущей женщине, да и пишущему мужчине тоже на самом деле, бывает очень непросто совмещать. А преподаванию, если у преподавателя всё в порядке с самодисциплиной, не мешает ничего ( смеётся ). Поэт Дмитрий Воденников написал о вашем романе "От отца", что вы "создаёте прошлое, настоящее и ненастоящее" , чтобы "заставить себя и читателя стыдиться и удивляться, посмеиваться и ёрничать, иногда тосковать" . Действительно ли так: именно "заставить" и себя, и читателя, а, например, не "побудить", "подтолкнуть" или "промотивировать"? Если так, то кого именно и что из глагольного ряда больше "заставить": стыдиться, удивляться, посмеиваться, ёрничать или тосковать? Мне кажется, что в данном случае все названные глаголы в каком-то смысле синонимичны, но с точки зрения явления и процесса "заставить" – это, наверное, максимально точно, потому что если текст написан честно, то ты не оставляешь читателю шансов, ты заставляешь его как-то реагировать, и это не про создание мотивации или побуждение (это как раз термины из области преподавания), честно написанные тексты про "заставить", они работают как пуля, навылет, и мне приятно, что Дмитрий Борисович именно это слово использовал. Текст может вызывать абсолютно любую реакцию (стыд, удивление, тоску), может вызвать что-то одно, может всё сразу, тут многое зависит от читателя, от того, насколько глубоко он погружается в написанное, но обычно внимательный читатель испытывает примерно то же самое, что и автор во время написания, то есть читающий становится свидетелем и соучастником авторских переживаний. Ваш роман-эссе (можно, буду так называть?) "От отца" относят к художественному исследованию темы утраты родителя. В центре сюжета — "путешествие памяти" по волнам смерти отца, где вы через реальные и воображаемые картины жизни как будто ищете примирения с потерей. Некоторые критики называют ваш роман "своего рода терапевтическим текстом о проработке психологической травмы". Считаете ли вы сами свой роман "литературой травмы"? Если да, то почему? Если нет, то тоже почему? Обычно под "литературой травмы" понимается "проза тридцатилетних", и в этих текстах травма подаётся как явление социальное. Мой роман (да, роман-эссе очень хорошо, спасибо, что нашли этому тексту точное определение) всё-таки о том, что с другими травму потери разделить невозможно, там мало социума, это очень замкнутый на себе текст. Герои "прозы тридцатилетних"– это часто представители направления "янг эдалт", всё ещё взрослеющие и ищущие. Мне кажется, что мой лирический субъект немного о другом. Есть такое направление – "книги о потере". Возможно, мой роман имеет что-то общее с этими текстами, но мне всё-таки кажется, что у меня получился кросс-жанр, и, как в любом гибридном формате, в нём можно найти отголоски чего-то другого, но при этом если попробовать отнести его к какому-то одному направлению, он всегда будет обманывать ожидания. Есть мнение, что "От отца" — это "поэтичная проза". Если отбросить ложную скромность, то как считает сам автор? Автор не будет спорить и скорее всего с этим мнением согласится. Если посмотреть не на отдельные главы (в тексте они названы фотографиями), а на роман целиком, то композиционно всё это не очень напоминает прозу в привычном смысле слова, иногда кажется, что повествование здесь вообще носит факультативный характер, почти все истории обрываются, они не рассказаны до конца, в каждой главе используется приём монтажа, своеобразный текстовый пэчворк (выдержки из дневниковых записей отца, эссе, фикшн), а одной из несущих конструкций выступают рифмующиеся образы и метафоры. Какая доля (процент) текста в романе-эссе является вашей художественной выдумкой, а какая — семейными фактами (ну, пусть семейными легендами, но не плодом вашей личной фантазии)? Вранья больше ( смеётся ). Я бы назвала соотношение тридцать на семьдесят, где тридцать – это факты, а семьдесят – "антифакты". На самом деле, я хотела написать семейную историю, честную, даже обнажённую, с фактчекингом, но текст начал диктовать условия, а против текста идти бессмысленно, и если сначала автор как будто бы даже пытался держать себя в руках и следовать своему замыслу, то потом, подчиняясь текстовой воле, пустился во все тяжкие. Тем не менее, как мне кажется, обнажённость в тексте сохранилась, а для меня это важно. Можете привести из романа-эссе по одному примеру реального "семейного факта"/"семейной легенды" и вашей выдумки/плода личной фантазии/игры воображения? Хотела сохранить интригу, но не буду. На самом деле всё просто: в первой главе Маша и Сергей во многом списаны с родителей моего отца, четвёртая глава – это почти что история знакомства моих деда и бабушки по материнской линии, остальные "фотографии" привирают. "От отца" написан сравнительно давно, свежей большой прозы у вас пока не появилось. В своих публичных выступлениях вы постоянно ссылаетесь на этот роман. Вы до сих пор в нём живете? Он не отпускает? Когда появится новое крупное творение и, если появится, о чем оно будет? Спасибо за вопрос. Да, роман "От отца" для меня важен, и мне нравится вспоминать то, как я себя чувствовала после того, как закончила работу, но при этом книга уже живёт своей жизнью, а автор давно всё отпустил и занимается другими текстами. Второй роман обязательно когда-нибудь случится, говорить о нём пока не хочется, пусть ещё немного побудет в темноте. Много ли сейчас не опубликованных стихов? Может, уже стоит ждать даже не один, а два-три тома чистой незамутнённой поэзии? Неопубликованных на самом деле не так много. В 2025 году благодаря Сергею Круглову и проекту "Полутона" у меня вышло несколько подборок, и их точно можно объединить в книгу. Но сейчас уже и новые тексты появились, ждут своего часа и, надеюсь, когда-нибудь дождутся. Как, с вашей точки зрения, называется ваш самый удачный рассказ? О чём он? Когда был написан? Как возникла идея? Как писался: быстро или медленно? У меня есть два рассказа, которые, наверное, можно считать удачными. Рассказ "Настасьино счастье" вошёл в шорт-лист конкурса святочного рассказа "До первой звезды" (2018), рассказ "Бабочка" был в лонге фестиваля-конкурса "Русский Гофман" (2022) и в шорте премии "ДИАС-2025" (2025). В отношении рассказа "Настасьино счастье" хочется процитировать поэта и культуртрегера, ведущего арт-клуба "Бегемот внутри" Николая Милешкина: "А сейчас автор Надежда Антонова прочитает текст про тройное изнасилование" . В "Бабочке" рассказывается про девушку с Синдромом Дауна. Оба текста случились быстро, хотя обычно я пишу медленно. "Настасьино счастье" писался специально для конкурса, "Бабочка" – по заданию на семинар Марии Голованивской в школе "Хороший текст". Процитируйте самое ваше любимое/удачное стихотворение (опять же с вашей точки зрения)? Почему именно оно? Когда было написано? Расскажите историю его создания. Поскольку я уже упоминала Вирджинию Вулф и её эссе "Своя комната", захотелось процитировать текст "Бесприданницы", написанный в 2024 году на семинаре Дмитрия Воденникова в школе "Пишем на крыше". БЕСПРИДАННИЦЫ У моей нерождённой сестры есть муж и сын Иногда я вижу во сне, как они всей семьёй играют в мяч, танцуют или плавают в озере Она старше меня на три года, похожа на маму, носит кольца на каждом пальце, светло улыбается Я хочу прислать ей свои тексты, а она смеётся: "Я же бесприданница. У меня нет ни телефона, ни ноутбука, ни почты, ни ватсапа, ни интернета. Придётся тебе до меня доехать" Я киваю, доеду, конечно же, а потом не выдерживаю: "Ты придумала уже себе имя?" Когда-то я хотела спасти Ларису Огудалову Ворваться в эту четырёхчастную драму, представиться пятиюродной сестрой, купить билеты на пароход и бежать с ней, ничего не сказав напоследок Я бы увезла её в кругосветное путешествие, на которое у меня тоже нет денег Пусть лучше умрёт где-нибудь от старости, чем от бездарной пули Карандышева Под неодобрение Островского, Рязанова и Фаины Гримберг я бы поселила Ларису в романах Вирджинии Вулф, потому что у каждой женщины, если она старается писать, должна быть стипендия и отдельная комната А у каждой бесприданницы обязательно должен быть свой текст Школа "Пишем на крыше". Фото Игоря Дуардовича. Часто ли вам снятся сны? О чем снятся чаще всего? Как возникла мысль/идея создать цикл стихотворений о снах (сновницу), в результате чего появился целый поэтический сборник? Перестали ли сниться сны после того, как вы "отпустили" их стихами? Может, стали сниться реже? Или чаще? Сны ко мне до сих пор приходят почти каждую ночь. О чём они, иногда сложно сказать (в них часто нет сюжета), хотя бывают и похожие на фильмы, хорошо структурированные, с развитием, кульминацией и итогом ( улыбается ). Не могу не процитировать Анну Андреевну Ахматову: "Самое скучное на свете – чужие сны и чужой блуд" . Я на самом деле рисковала со "Сновницей". Во-первых, название – это авторский неологизм, значение которого не очень понятно. Ещё я совместила в книге прозу и стихи, этого тоже делать не стоило. И, конечно же, образ снов слишком много и часто использовался в литературе, насчёт "скучности" я не так уверена, как Анна Андреевна, но можно было ещё поискать. И всё-таки почему-то я тогда решила, что если очень хочется, то можно. В отношении текстов и книг этот принцип иногда работает.