Советский анекдот: как Рейган и Горбачев учились смеяться вместе

31 марта 1984 года, в канун Дня смеха, The New York Times опубликовала подборку любимых анекдотов президента США Рональда Рейгана. Там были истории о себе, о демократах, о русских.

Коллекция была политическим инструментом. В 1982 году Рейган впервые вставил советский анекдот в речь перед британским парламентом: "Если бы в СССР разрешили оппозицию, все равно осталась бы только одна партия — потому что все вступили бы в оппозиционную".

Карточки с любимыми анекдотами Рейган хранил на ранчо в калифорнийских холмах. Иногда вечером он садился за стол и перебирал коллекцию. Что-то он записывал сам, что-то вырезал из донесений. На карточках сохранялись анекдоты, которые тысячами слали ему из посольств, от эмигрантов, от иностранных лидеров. Начальник советского отдела в ЦРУ вспоминал, что "шуточные телеграммы" из американского посольства в Москве ждали как рождественский подарок. "Они очень хорошо отражали общественные настроения", — говорил он.

Для Рейгана, который называл СССР "империей зла", эти анекдоты были альтернативным взглядом. Через фольклор он пытался понять советских людей, которые продолжали шутить вопреки всему. 

11 августа 1984 года, через четыре месяца после подборки The New York Times, Рейган пробовал микрофон перед радиообращением. В эти секунды, пока эфир еще не открылся, он вспомнил свою молодость радиоведущего и позволил себе пошутить: "Мои соотечественники-американцы, я рад сообщить вам сегодня, что подписал указ об объявлении России вне закона на вечные времена. Бомбардировка начнется через пять минут".

Запись шутки не попала в прямой эфир, но ее скопировали журналисты, и вскоре она облетела мир. Мир не рассмеялся. "Известия" напечатали гневную статью под заголовком "Что скрывается за "шуткой" президента США". Западногерманская Bremer Nachrichten едко заметила: если бы шутка ушла в прямой эфир, в Америке началась бы паника.

Рейган, узнав о скандале, искренне удивился. Но не перестал использовать анекдоты в политических целях.

На одной из его карточек был такой анекдот. Американец спорит с русским о свободе слова. Американец: "Я могу войти в Овальный кабинет, я могу стукнуть по столу президента и сказать: "Господин президент, мне не нравится, как вы управляете нашей страной". Русский ответил: "И я могу это сделать. Я могу пойти в Кремль, в кабинет генерального секретаря, я могу стукнуть по столу и сказать: "Господин генеральный секретарь, мне не нравится, как президент Рейган управляет своей страной". Рейган засмеялся, а потом перечитал карточку несколько раз. В анекдоте было что-то, чего он не мог объяснить. Смех над собой. И признание того, что над ним можно смеяться где угодно.

Рейган взял с собой карточки в Женеву. В ноябре 1985 года там должна была состояться его первая встреча с новым советским лидером Михаилом Горбачевым. Он уже знал, что генеральный секретарь — не такой, как предыдущие. Молодой, говорит быстро, не заглядывает в бумажки. И, что особенно важно, умеет смеяться.

В Женеве все было напряженно. Дипломаты сверяли бумаги, переводчики шептались в углах. Рейган сидел, перебирая карточки. Потом наступил момент, когда официальная часть закончилась. И тогда президент отложил карточки, откинулся на спинку стула и сказал: "Знаете, я тут недавно услышал одну историю..."

Он рассказал анекдот про свободу слова и критику Рейгана. Горбачев засмеялся. Не вежливо, не дипломатически — по-настоящему. Потом он ответил своей историей — он тоже оказался хорошим рассказчиком. Рейган слушал и понимал: это уже не те советские анекдоты, которые он рассказывал британскому парламенту в 1982-м. Тогда он смеялся над далеким врагом. Теперь он смеялся с человеком, который сидел напротив.

Из-за накопившихся противоречий холодной войны диалог все равно шел тяжело. В октябре 1986 года саммит в Рейкьявике сорвался: Горбачев потребовал, чтобы Рейган ограничил разработку "Стратегической оборонной инициативы" — программы создания космического противоракетного щита. Но даже в Рейкьявике, между спорами о ракетах, Рейган нашел время вспомнить из коллекции тот самый анекдот про свободу слова. И Горбачев снова смеялся.

В 1987 году, когда переговоры возобновились, смех уже стал их общим языком. За три недели до третьего саммита Рейган выступил перед Американским советом страхования жизни. Он снова говорил о своем хобби: "Я начал коллекционировать истории, которые, как я могу доказать, рассказывают советские граждане между собой. Они показывают их прекрасное чувство юмора, но также и определенный цинизм по отношению к своей системе". Снова озвучил любимый анекдот про свободу слова и критику президента США. И добавил: этот анекдот он уже рассказывал Горбачеву в Исландии год назад.

В Кремле отреагировали мгновенно. ТАСС выпустил статью с заголовком: "Опасное хобби президента США". В ней говорилось, что шутки Рейгана про нехватку продуктов и отсутствие свободы "выглядят не смешно, а скорее печально". "Рассказывать публике неуместные анекдоты, которые к тому же давно известны, — писало агентство, — едва ли пристало лидеру великой страны. Тем более когда это делается в преддверии саммита, на котором предстоит решать вопросы, важные для всего мира". ТАСС советовал президенту найти другое хобби — например, собирать советские почтовые марки. "Они хотя бы помогут ему узнать о Советском Союзе что-то полезное. А сейчас складывается впечатление, что забавные истории — главный источник информации, на основе которой президент США принимает решения глобальной важности".

Рейган, узнав о статье, не отказался от анекдотов. Но теперь в его карточках появлялись не только антисоветские шутки о дефиците, но и истории, которые он слышал от советских собеседников. Смех становился не оружием, а языком, на котором можно было говорить о самом серьезном — о ракетах, о войне, о мире.

Начальник Генерального штаба ВС СССР Сергей Ахромеев запомнил, как Рейган рассказал анекдот о генерале Паттоне — легенде американских танковых войск. Паттон после неудачных учений вышел из штабной палатки, увидел спящего часового, разбудил его. "Что ты здесь делаешь, сынок?" — спросил генерал. Часовой, не вставая, ответил: "Я сплю, сэр". Паттон повернулся к командирам: "Спасибо хоть этому солдату. Во всем этом бедламе только он один сказал мне правду". "На этом мы распрощались, — писал Ахромеев. — И хотя беседа закончилась шутливым анекдотом, между военными СССР и США возникло взаимопонимание".

На обеде в Нью-Йорке министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварднадзе решил ответить шуткой на шутку. Он рассказал анекдот о том, как Господь Бог вызывает к себе Рейгана, Горбачева и премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер. Услышав ответ Тэтчер: "Ты сидишь на моем месте", Рейган смеялся так, что Шеварднадзе пришлось повторить историю раз десять. Шеварднадзе, человек, привыкший к протоколу и сухим формулировкам, потом говорил, что в тот момент он впервые увидел в американском президенте не противника, а собеседника.

Сам Рейган говорил журналистам о "химии", которая возникла между ним и Горбачевым. "Да, у нас есть взаимопонимание", — подтверждал он. И тут же добавлял любимую русскую поговорку: "Доверяй, но проверяй". Горбачев поддразнивал его за то, что он повторяет ее каждый раз, когда они встречаются.

Шутки стали частью протокола. На пресс-конференции после саммита один из репортеров спросил Рейгана, не раздражало ли его, когда Горбачев выпрыгнул из лимузина на улице, чтобы пожать руки прохожим. Президент усмехнулся: "Нет. Вот увидите, что я сделаю с ним в Москве".

Действительно — в Москве Рейган импровизировал, шутил, записывал новые анекдоты. Как-то на даче Горбачева все собрались за столом. Рейган, как всегда, попросил рассказать анекдот. Горбачев начал: "Знаете, когда я был в Вашингтоне, я слышал одну историю про себя... Стоит длинная очередь за водкой..." Переводчик Госдепартамента США Дмитрий Заречняк замер. Он сам рассказывал этот анекдот Рейгану на приеме в советском посольстве в Вашингтоне. Горбачев тогда беседовал с женой президента Нэнси и не слышал его. Или все же слышал и хотел проверить реакцию? Этого Заречняк так и не узнал. Потому что Раиса Максимовна перебила мужа: "Нет-нет, этот анекдот рассказывать не нужно".

Позже, когда журналисты спрашивали Рейгана о его отношениях с Горбачевым, он чаще вспоминал не договоры, а смех. Обмен анекдотами на даче Горбачева продолжился на ранчо Рейгана, даже когда оба потеряли свои посты. Анекдоты, которыми они обменивались, стали, возможно, самым прочным мостом между ними. 

В любимой русской поговорке Рейгана было два слова: "доверяй" и "проверяй". Смех позволял делать и то и другое.