Дугин акцентировал внимание на святости жизни, противопоставляя российское понимание ценности жизни западной трактовке, где жизнь может быть сведена к «социальной опции» через понятия свободы аборта и эвтаназии. Российская же модель, напротив, утверждает святость и духовную ориентацию жизни, начиная с зачатия.