В новом сезоне воронежские театры обратились к русской классике

"Граф Нулин" по одноименной поэме Пушкина и "Отцы и сыновья" по тургеневскому роману о Базарове пополнили афишу Воронежа этой весной. Постановки роднит немногое: обращение к классической литературе и, пожалуй, изобретательность режиссеров, которые не стали переносить действие во времени, но постарались с фантазией обыграть каждый пассаж в тексте.

Ах, водевиль, водевиль…

Премьерный спектакль в Театре кукол "Шут", носящем имя знаменитого режиссера Валерия Вольховского, создал его ученик Михаил Каданин. В коротенькой пушкинской зарисовке Михаил обнаружил все, что нужно для захватывающего кукольного действа. И вместе с художницей Еленой Белых создал изобретательный, легкий, веселый "деревенский анекдот" - претендующий, однако, и на философское прочтение.

На него настраивает зачин: некий потусторонний персонаж (Григорий Вахрушев / Михаил Каданин), ерничая и только что не цокая копытцем, читает реальное письмо Пушкина о появлении "Графа Нулина", а затем перевоплощается в заглавного героя - ловеласа, который полез в постель к чужой жене и получил отпор. Пьеса была реакцией поэта на шекспировскую "Лукрецию" - пьесу о добродетельной римской матроне, которую обесчестил незваный гость. Частная драма там приводит к большим историческим катаклизмам.

- Александр Сергеевич остался в легком недоумении и решил пофантазировать: что если бы Лукреция повела себя как простая русская женщина и дала пощечину негодяю Тарквинию? Быть может, на земле было бы меньше войн, убийств и зла? Вот об этом и интересно поразмышлять, - пояснил Каданин. - Пушкин решил: а почему бы не написать пародию на Шекспира и на эту историю? Мы добавили к тексту его же стихотворения и письмо о создании поэмы. Литературоведы считают, что "Граф Нулин" - это такая проба пера перед "Евгением Онегиным". Герой немного карикатурный, "манекенный". Но и по поводу Онегина, если помните, у Татьяны были мысли: "Уж не пародия ли он?" Мы развили этот мотив и за счет манекенов на сцене, и за счет того, что актеры в живом плане действуют "кукольно".

У Пушкина изложение идет от лица мужчины, а воронежский спектакль - подчеркнуто "женский". Помимо самой Натальи Павловны (Анна Лужецкая / Елена Симанович) и ее разбитной служанки Парашки, описанных в поэме, здесь появляется острохарактерная "графиня-приживалка".

Простой водевильный сюжет о неудачной попытке соблазнения здесь разрастается - каждая фраза становится зарисовкой из русской жизни, не так уж и изменившейся с XIX века. Мир провинциального обывателя, мир скучающей женщины, мир самовлюбленного мужчины воплощают куклы разных размеров и систем (тростевые, планшетные, теневые, перчаточные). Постановщики увлеченно играют с масштабами: будуар Натальи Павловны занимает чуть ли не всю сцену, а миниатюрная кавалькада охотников во главе с ее мужем проносится где-то на дальнем плане. Голова молодой помещицы, закружившаяся при появлении гостя, в буквальном смысле витает в воздухе - примеряясь то к одному, то к другому манекену с нарядом. Маленькая же графская головенка, затуманенная страстью, тянется к огромной женской ноге…

Трудно сказать, долго ли зритель удерживает в памяти размышления о ходе истории, звучавшие в начале спектакля как камертон. Но то, как в одних и тех же обстоятельствах может сложиться и драма, и фарс, "Граф Нулин" демонстрирует отчетливо.

Игра со смыслом

В Театре юного зрителя поиграть с классикой взялся режиссер из Кирова Евгений Ланцов. В "Отцах и детях" его заинтересовал психологический пласт - и публика наверняка будет за это благодарна, поскольку общественно-политические споры из романов Тургенева сегодня мало кто воспринимает с живым интересом.

В спектакле Ланцова акцент сделан на сравнении двух семейных моделей. У Кирсановых подросшего сына нежно любят, но все-таки живут свою, отдельную от него жизнь - и тем дают определенную свободу. У Базаровых на обожаемом ребенке свет сошелся клином - и застрявший в подростковом кризисе Евгений бежит от этой домашней роли, пытаясь состояться в профессии (и превзойти в ней отца) и освободиться от власти чувств, и чужих, и собственных.

Проработанные образы персонажей, пожалуй, самая сильная сторона "Отцов и сыновей". Как и в романе, они легко делятся на пары антагонистов. Желчный, запертый в клетку идей Базаров (Олег Бондарь) и добряк Кирсанов (Ярослав Козлов), который не боится ни своих, ни чужих порывов души. Трезвомыслящая Фенечка (Лилия Юникова) - и расчетливая Одинцова (Екатерина Пухначева)… Ряд можно продолжать, с благодарностью отмечая, что под руководством нового режиссера труппа получила возможность поработать над ролями вдумчиво, а не эксплуатировать прежде найденные приемы.

Все артисты подошли к делу с большим энтузиазмом, и тем горше констатировать, что по достоинству оценить это мешает некоторая избыточность решений. Там, где драматической игры было бы достаточно, появляется диковинная хореография. Там, где манера главных героев "говорить красиво" еще не утомила зрителя, вставлены забавные, но совершенно необязательные дивертисменты с участием дворни. С той же подробностью построено и оформление: исторические костюмы, уводящая в небо деревянная мостовая с верстовыми столбами и проросшей между досок травой, подсолнухи и комнатная пальма, комоды по углам и аптечные склянки в ряд на авансцене - здесь масса деталей, которые обещают публике больше, чем дают. В результате внимание рассеивается, и к финалу становится сложно определить, на чем его следует заново собрать. Сильный эпизод смерти Базарова как будто ставит в истории точку - но за ним следуют еще два или три финала…