День Победы, которую сегодня должна защитить правда

Над Красной площадью 9 мая 1945 года дул пронизывающий северный ветер. А над столицей Германии жарило солнце: по данным метеорологической станции Берлина, температура воздуха в этот день поднималась до 17 градусов. Кто-то на радостях отбивал чечетку, кто-то палил из автомата в небо, борясь с соблазном стрелять по окнам домов, куда притихшие немцы выставили белые простыни капитуляции... Что это были за люди - жесткое, обожженное смертями друзей поколение Победителей? Каким советский человек вышел из войны? Об этом наш разговор с ведущим научным сотрудником Института российской истории РАН, доктором исторических наук Еленой Сенявской.

Елена Спартаковна, иногда читаешь воспоминания ветеранов, и кажется, что 9 мая все вдруг расслабились: бойцы или спят, или празднуют, получив свои "боевые 100 грамм", братаются с союзниками...

Елена Сенявская: Это представление из кино. Судя по политдонесениям за 9 мая, к капитуляции Германии в войсках тщательно подготовились. Территории частей были нарядно убраны, везде развешаны лозунги, плакаты, портреты вождей. Флагами были украшены землянки и дорожки в расположении дивизий. В связи с известием об окончании войны состоялись митинги, где солдатам зачитывали Акт о военной капитуляции Германии и Указ Президиума Верховного Совета СССР об объявлении 9 мая праздником Победы.

Звучали и выступления бойцов и офицеров. Например, сержант 1-го стрелкового батальона 1103-го стрелкового полка Хасымбай Павлов заявил: "Мы знали, что разбить, поработить нашу страну никому не удастся, и с этой верой мы шли в боя, и мы победили... Пусть эта война послужит уроком для других, умных наших соседей. Никто и никогда не мог поработить Россию и тем более никогда не победить Советский Союз". А красноармеец Солодко добавил: "До сих пор не зажили раны на моем теле - знаки пребывания в фашистском плену. Я приношу глубокую благодарность всей Красной армии за мое освобождение из немецкого плена". После митингов, как у нас водится, состоялся концерт.

Но командиры были начеку, не теряли бдительности. Например, состав 24-го гвардейского минометного Краснознаменного полка 3-й Армии, который только 8 мая вывели из боя, уже 10-го начал заниматься приведением в порядок техники и оружия, а с 11 мая приступил к плановой боевой и политической подготовке. Политработники полка сообщали, что "в целях предупреждения безобразий со стороны военнослужащих с немецким населением и поддержания должного порядка установлено круглосуточное патрулирование".

Хасымбай как в воду глядел из далекого 1945-го по поводу урока "для других, умных наших соседей". Чехи, например, его не выучили. Недавно Русский дом в Праге подожгли...

Елена Сенявская: Не только чехи. В документе, который называется "Сообщение путешественника", говорится о том, как немецкий коммунист Ганс Ендрецкий, назначенный членом берлинского городского самоуправления, в конце апреля 1945 года был освобожден из Нюрнбергской одиночной тюрьмы американскими войсками и через оккупированную ими зону Германии пробирался в Берлин. Он делится своими впечатлениями от разговора с одним американским офицером в чине капитана. Тот говорит, что, "может быть, война еще не кончилась и Германия еще раз будет театром военных действий", и это зависит от того, когда и как разрешится польский вопрос с Россией. "На мой вопрос, почему Польша может быть поводом к войне, он заявил, что нельзя же безоговорочно передать России все те области, которые русские могли бы рассматривать как предполье. На мое замечание, что эти вопросы точно выяснены на конференции в Ялте, он сказал: "Ну, что конференции... В таких случаях решает оружие". И этот разговор - послание в наше время. Иллюстрация к вопросу о том, как западные союзники всегда относились к соблюдению договоренностей. Как и разработанный британскими штабами по приказу Уинстона Черчилля план операции "Немыслимое" - о начале боевых действий против СССР 1 июля 1945 года. К счастью, не осуществленный.

Фашистская пропаганда всеми силами расчеловечивала русских. В первый день прихода Красной армии в Берлин жители забились в подвалы, посылая "на разведку" стариков. Как быстро прошли эти страхи?

Елена Сенявская: Боевые действия еще продолжались, когда слухи о том, что "русские хорошо обращаются с населением", что "население Вайсензее и Фридрихсхагена восторженно встречало русских", быстро проникали в районы Берлина, еще не занятые нашими войсками, и жители во время уличных боев одиночками и группами переходили на нашу сторону. Отмечены случаи, когда горожане, особенно женщины, вели среди немецких солдат агитацию за то, чтобы они дезертировали. Некоторые женщины говорили: "Мы теперь боимся русских меньше, чем нацистов". Это цитаты из официальных советских документов о положении в городе и настроении немецкого населения.

2 мая закончился штурм Берлина, в ночь с 8 на 9 мая Германия капитулировала, а уже 11 мая было издано постановление Военного совета 1-го Белорусского фронта N 063, которым определены нормы и установлены источники снабжения продовольствием населения города, развернута широкая сеть продуктовых магазинов. С 15 мая налажена выдача продпайков. К 19 мая уже была запущена первая очередь метро, в некоторых районах появилось электричество и налажено водоснабжение. В девяти районах города функционируют 25 кинотеатров. Готовятся к открытию драматический и камерный театры в районе Шарлоттенбург, концертный зал радиоузла на Мазурин-аллее. Работает радио, выпускается газета "Ежедневное обозрение" тиражом 80 тысяч экземпляров... В работах по восстановлению городского хозяйства принимает активное участие немецкое население... И все это сделано за 10 дней после окончания войны!

По словам Константина Симонова, иногда человеку кажется, что война не оставляет на нем неизгладимых следов, но "если он действительно человек, то это ему только кажется...". Как военный антрополог, что скажете о поколении Победителей? Это люди за пятьдесят, с 1890 года рождения, и 18-летние пацаны последнего призыва. Чем они были похожи?

Елена Сенявская: Даже война в Афганистане, которая длилась десять лет, при всей ее значимости для нашей страны, не привела к появлению фронтового поколения. Она велась ограниченным контингентом, на чужой земле, в условиях информационной блокады, а в конце, в угоду политической конъюнктуре, получила резко негативную оценку в политических кругах и СМИ, которые сформировали соответствующее отношение в обществе.

Только с одной войной России в ХХ веке мы прочно связываем понятие "поколение Победителей" - с Великой Отечественной. Тогда, как это бывает лишь в определенных исторических условиях, совпали интересы народа, страны и государственной системы, миллионы людей ощущали, что в их руках - судьба Родины. Многие фронтовики вспоминают Великую Отечественную как время духовного и нравственного очищения. Помните: "...Нас не нужно жалеть: ведь и мы никого б не жалели. // Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты"? Эти слова принадлежат поэту-фронтовику Семену Гудзенко, и стихотворение называется весьма символично: "Мое поколение".

А что бы вы сказали тем, кто убежден, что за героизмом поколения Победителей стояли сталинские пропагандисты-политруки?

Елена Сенявская: Во Второй мировой войне от мотивации ее участников и грамотной пропагандистской работы напрямую зависела боеспособность армии. Недооценка этого фактора вела к поражению даже при наличии достаточного военного потенциала, как это случилось с Францией в мае-июне 1940 года. Советский Союз противостоял фашистскому рейху с его человеконенавистнической идеологией, на военную машину которого работала вся Европа. В этом столкновении под угрозой оказалось не только существование советской системы, но и жизнь населявших огромную страну людей. И гибель советского государства означала бы гибель России. Только обращаясь к глубинам народного духа, к историческим примерам и традициям, можно было сплотить страну.

У нас в послевоенное время не всегда относились к своим недавним защитникам гуманно. Мы же помним о скрытом от мира интернате на Валааме, куда в 1950-х привезли сотни фронтовиков, многие из которых потеряли руки и ноги...

Елена Сенявская: Не совсем так. Даже если бюрократическое государство недооценивало фронтовиков, в народе они пользовались искренним уважением и любовью. Но сложности у них, конечно, были. Посттравматический синдром и как следствие - разного рода конфликты с "новой средой", и психологические, и социальные. Вернувшиеся с войны люди не могли стать "такими как все", принять "правила игры", от которых уже отвыкли или после всего пережитого считали их нелепыми и неприемлемыми. Наиболее заметными проявлениями специфического воздействия войны на психологию ее участников являются "фронтовой максимализм" и неспособность к компромиссам, синдром силовых методов в конфликтных ситуациях мирного времени.

Елена Спартаковна, можно непростой вопрос: почему фронтовиков США, которые были среди победителей Первой мировой, Эрнест Хемингуэй назвал "потерянным поколением", а своих фронтовиков мы называем поколением Победителей?

Елена Сенявская: "Потерянным поколением" участников Первой мировой называли и другие писатели - англичанин Ричард Олдингтон и немец Эрих Мария Ремарк, воевавшие по разные стороны фронта. Но это была совершенно другая война, смысл которой оказался во многом непонятным и чуждым для втянутых в нее народов. У ветеранов Великой Отечественной было иначе. Неизбежный для участников любой войны посттравматический синдром не усугубился для них кризисом духовных ценностей: они знали, за что и против кого воевали, над каким экзистенциальным врагом - фашизмом - одержали победу.

Но и их адаптация к мирной жизни проходила совсем непросто. Обычно героический образ ветеранов войны в массовом сознании удерживается недолго, а вот их "неудобство" для мирного окружения проявляется очень быстро. Помните, как отмахивались бюрократы от нужд ветеранов после Великой Отечественной и Афганской войн? В первом случае: "Ну и что, что ты воевал? Все воевали!", а во втором: "Я тебя туда не посылал!" При этом первая формулировка представляет собой попытку самому примазаться к участию во всенародной и победоносной войне и в то же время принизить роль в ней собеседника. А вторая ясно выражает желание откреститься от войны непопулярной, выставив при этом ее участника виновной стороной.

Свое восприятие первых послевоенных лет, точно соответствующее мироощущению "потерянного поколения", с армейской прямотой выразил поэт-фронтовик Борис Слуцкий: "Когда мы вернулись c войны, / Я понял, что мы не нужны. / Захлебываясь от ностальгии, / От несовершенной вины, / Я понял: иные, другие, / Совсем не такие нужны..." И он был не одинок в своем "фронтовом максимализме", который отчетливо виден в этой горькой бескомпромиссной оценке.

А в перестройку, когда многие из фронтовиков Великой Отечественной были еще физически крепкими людьми, их мир, ценности и вовсе стали рушиться...

Елена Сенявская: Да, это так. Показательна в этом отношении судьба писателя-фронтовика Вячеслава Кондратьева, который пришел в литературу лишь в 50-летнем возрасте и гремел в конце 80-х как представитель "лейтенантской прозы". Он воевал подо Ржевом. И годы спустя после войны пережитое не давало ему покоя, ночами снились ребята из его взвода. Он начал разыскивать своих однополчан. "Мне до зарезу нужен был кто-нибудь из них, но никого не нашел, и пала мысль, что, может, только я один уцелел, а раз так, то тем более должен рассказать я обо всем", - делился он. В этом описании угадываются признаки посттравматического синдрома. Сам Кондратьев неоднократно обращался к теме "потерянного поколения", писал о фронтовой ностальгии, которая томит всех вернувшихся с войны, "будто бы было на войне что-то хорошее, светлое, о чем стоит тосковать". Война для его поколения оказалась самым главным событием в жизни. "Слишком высок был духовный взлет всех воюющих, слишком чисты и глубоки были патриотические чувства", - объяснял он.

В перестройку Кондратьев выступал с публицистическими статьями. Демократические перемены он встретил с большим энтузиазмом, но вскоре в них разочаровался... В сентябре 1993 года писатель совершил самоубийство. Чуть раньше, в 1991-м, трагически ушла из жизни поэтесса-фронтовичка Юлия Друнина, написав в последнем своем стихотворении: "Как летит под откос Россия, / Не могу, не хочу смотреть!" Однако при всем трагизме обесценивания боевой биографии, которое испытали на себе фронтовики в 90-е годы минувшего века, сегодня их духовный опыт стал бесценным. Это были люди особой, ограненной войной выделки. Сужу по деду, который был честен и прям в выражениях, а с другой стороны - скромен чуть ли не до слез, стеснялся, когда его расспрашивали о ранах и медалях. Сегодня герои специальной военной операции повторяют подвиги Великой Отечественной: российские летчики вслед за Николаем Гастелло совершили таран, направив свой горящий самолет на колонну вражеской бронетехники. Такое случается, когда человек понимает, что он воюет на стороне Правды и Победа обязательно будет за нами.