Этуш, Смоктуновский, Гердт: разведчик, сапёр пехотинец
Немало актеров прошли Великую Отечественную. И совсем ни как участники фронтовых бригад, а как рядовые, офицеры, штрафники даже. Они, в мирное время постигавшие искусство перевоплощения, секреты сценической речи и пластики, добровольцами ушли на фронт, или были призванными и там стали радистами, связистами, сапёрами, разведчиками, просто пехотой. У них на войне было все как на войне: приказ брать высоты и населенные пункты, бои, огонь, в которой горели и вода, в которой тонули, ранения, контузии, госпиталя. Кто-то не вернулся к любимой профессии, остался лежать в сырой земле - своей или чужой, которую освобождал от фашистской мрази. А кто уцелел, до конца дней считали себя счастливчиками. В День великой Победы мы вспоминаем великих артистов, оставивших нам воспоминания о своём боевом прошлом.
Лучший Гитлер II Белорусского фронта
Зиновий Гердт. Старший лейтенант. Награжден орденом «Красной звезды». Как актер театральной «Арбузовской студии» он имел бронь, и тем не менее, в числе ещё девяти студийцев пошел добровольцем в действующую армию. Был сапёром, командовал инженерной службой полка. Воевал на Калининском и Воронежском фронтах. А ещё его называли «лучшим Гитлером» II Белорусского фронта, потому что в минуты затишья выступал перед товарищами с куклами. 12 февраля 1943-го во время наступлении со своим взводом разминировал поля противника, обеспечивая проход наших танков. В этом бою его тяжело ранили в ногу.
Из воспоминаний З.Е. Гердта: «Я попал в госпиталь через три месяца после ранения – Белгород был отрезан от континента, от Большой земли. Меня несли из деревни в деревню, на станцию Ржаво. Сто километров несли целый месяц восемь баб. По четыре человека на носилки. Это чудовищная эпопея…».
После тяжёлого осколочного ранения Гердт перенёс одиннадцать операций, и всю жизнь сильно хромал на левую ногу. Но этот физический недостаток он умело использовал в профессии - никто на экране так элегантно не хромал, как Герд.
Перед глазами круги, не ел трое суток
Владимир Этуш. Лейтенант разведки. Сражался на горных перевалах Кавказа, освобождал от фашистских захватчиков южные города и Украину. Награждён орденом Красной Звезды.
Владимир Этуш ушёл с первого курса «Щуки». Был военным переводчиком, замом начальника разведки 70-го укрепленного района, оборонявшего Ростов-на-Дону, был назначен комендантом Аксайского моста.
Из воспоминаний Владимира Этуша: «Едем по улице к Аксайской переправе, там началось что-то методически рваться. Подъезжаем к ж. д., на которой стоит состав. Раздаётся оглушительный взрыв. Кругом со зловещим жужжанием проносится рой пчёл-осколков. Звякает разбитое стекло машины, и я чувствую, как тысячи жал впиваются мне в лоб, руки, левую щеку - все это происходит в мгновение…Выбегаем из машины, бросаемся к дому, в огород. Вслед нам ещё более оглушительный взрыв. Только сейчас осознаю, что ранен осколками разбитого стёкла».
Получив тяжёлое ранение (были разбиты кости таза), за полгода Этуш прошёл четыре госпиталя. Результат - вторая группа инвалидности, комиссован. В театральном училище имени Щукина, откуда ушёл с 1-го курса, был зачислен на 4–ый.
Из воспоминаний Владимира Этуша: «Я вышел из окопа, оставленного зенитчиками ноги у меня подкашивались, перед глазами круги… я не ел по человечески трое суток. И двинулся в путь один, надеясь дойти до ближайшей станицы, а на утро найти своих…Я до сих пор помню, как переправлялся через речку, видел трупы… Запах стоял определенный. Это лицо войны, но я не хочу увидеть его снова».
Выведывал у крестьян, где побольше лесов и болот
Иннокентий Смоктуновский. Гвардии младший сержант пехоты. Награжден медалями «За отвагу». Участвовал в освобождении Варшавы. Войну закончил в немецком городе Гревесмюлен.
В 1943 году Смоктуновского призвали в Амию. Закончил пехотное училище в Киева, участвовал в боях на Курской дуге, форсировании Днепра. В декабре 1943-го во время операции по освобождению попал в плен, но через месяц ему удалось бежать. Как потом писал: «Выжил, чудом».
Из воспоминаний Иннокентия Смоктуновского: «Меня, восемнадцатилетнего, измученного мальчишку, вел инстинкт самосохранения. Я выведывал у крестьян, где побольше лесов и болот, где меньше шоссейных дорог, и шел туда. Фашистам там нечего было делать в отличие от партизан. Так добрел до поселка Дмитровка... Постучался в ближайшую дверь, и мне открыли. Я сделал шаг, попытался что-то сказать и впал в полузабытье. Меня подняли, отнесли на кровать, накормили, вымыли в бане. Меня мыли несколько девушек - и уж как они хохотали! А я живой скелет, с присохшим к позвоночнику животом, торчащими ребрами». Его выходила украинская крестьянка Василиса Шевчук, ее он звал "бабой Васей", и, став народным артистом СССР, помогал ей чем мог, до самой ее смерти.
«Я, может, и жив только потому, что верую в Господа. Я через все тяготы войны прошел, когда со мной ну только смерти не было, она просто случайно мимо прошла. Oн, наверное, берег меня для каких-то маленьких моих свершений…», - писал Смоктуновский.