Вывоз трофеев из побежденной Германии: самые необычные случаи
Меха, картины старых мастеров, печатная машинка на иврите, лампочки для аула без электричества и породистые овчарки для возрождения советской кинологии. Послевоенный вывоз трофеев из Германии был не просто грабежом побеждённой страны, а централизованной попыткой государства компенсировать понесенные потери за счет страны-агрессора. Задача была масштабная. Порой это приводило к сложным переплетениям официальной политики, личной наживы, человеческой глупости и — иногда — почти сюрреалистического абсурда.
Как работала трофейная машина
Многие привыкли представлять вывоз трофеев как бессистемную вакханалию мародёров в шинелях. Это неправда. Реквизиция в советской армии была поставлен на поток системно.
Ещё в 1943 году, когда до Берлина было далеко, вышло постановление ГКО «О сборе и вывозе трофейного имущества и обеспечении его хранения». Армия готовилась стать инкассатором. А когда советские войска вошли в Германию и её страны-сателлиты, заработала целая система: специальные трофейные комиссии классифицировали, сортировали и распределяли ценности.
Картины, гобелены, скульптуры всемирно известных художников — это шло в Союз официально, с ордером и под расписку. Мебель, меха, посуда, радиолы — тоже. Как рассказывал замначальника департамента по сохранению культурных ценностей Минкультуры России Александр Кибовский, наследие того «экспроприационного» процесса аукается до сих пор: периодически в руках антикваров и коллекционеров всплывают вещи, якобы вывезенные из Германии в те годы. Законно или нет — большой вопрос.
Александр Широкорад, автор книги «Великая контрибуция», уточняет: целенаправленный сбор ценностей начался ещё с первых дней войны. Но по-настоящему массовым процесс стал именно в Германии, когда трофеев оказалось так много, что учёт просто не справлялся. Классификация — была. Дифференциация — была. А вот контроль — нет.
«Трофейное дело»
Когда речь заходит о вывозе из Германии, сразу всплывает громкое «Трофейное дело» 1948 года. Скандал, который мог уничтожить даже Жукова.
Что случилось? Арестовали группу высокопоставленных офицеров. Среди них — генерал-лейтенант Владимир Крюков, муж знаменитой певицы Людмилы Руслановой. Его обвинили в злоупотреблениях при вывозе и присвоении трофейных ценностей. Крюков сел в лагеря, но выжил.
Вместе с ним «повязали» генерал-полковника Василия Гордова (Героя Советского Союза, командующего Сталинградским фронтом — того самого, который разгромил Паулюса), генерал-лейтенантов Василия Терентьева, Константина Телегина, Леонида Минюка и Григория Кулика (ещё одного Героя, довоенного маршала). Годом ранее отгремели аресты среди генерал-майоров: Филипп Рыбальченко, Алексей Сиднев, Григорий Бежанов, Сергей Клепов.
Финальный аккорд: в 1950 году Кулика, Гордова и Рыбальченко расстреляли. Телегин, Крюков, Минюк получили сроки в ГУЛАГе, но остались живы.
Главный вопрос, который мучил всех тогда и мучает историков сегодня: при чём здесь Жуков?
Многие убеждены: «Трофейное дело» копали именно под Маршала Победы. Его подчинённые и соратники сидели, давали показания, но до самого Георгия Константиновича так и не добрались. Впрочем, последствия всё равно были: Жукова сняли с должности Главкома сухопутных войск СССР. Формально — не за трофеи, а по другой причине. Но осадочек остался.
Как Никулин тащил «Ундервуд»
А теперь — от генеральских разборок к почти анекдотичной истории, которую запомнили благодаря Сергею Довлатову.
Речь о фронтовом корреспонденте Льве Никулине. Фигура сложная, противоречивая. Довлатов его терпеть не мог, называл «сталинским холуем». А вот Борис Ефимов, брат знаменитого Михаила Кольцова, напротив, считал Никулина «незаурядным литератором». Кто прав — не нам судить. Но факт остаётся фактом: Никулин вывез из Германии трофей, который проклял.
Он увидел в Германии чугунную, неимоверно тяжёлую печатную машинку «Ундервуд». Решил: будет печатать статьи для «Правды» на трофейном агрегате.
Довлатов писал об этой истории так:
«В общем, таскал Лев Никулин этот мешок за собой. Месяца три надрывался. По ночам его караулил. Доставил в Москву. Обратился к механику. Тот говорит: "Это же машинка с еврейским шрифтом. Печатает справа налево"».
Переделать её под русский язык оказалось невозможно. Никулин зря тащил железку через всю Европу.
Довлатов не преминул съязвить:
«Так наказал политработника еврейский Бог».
Никулин, к слову, был евреем по происхождению (настоящая фамилия — Никулин-Олькеницкий). И эту шутку Довлатова злопамятные люди цитируют до сих пор.
Немецкие овчарки на службе СССР
Война уничтожила тысячи служебных собак в СССР. Собаки-смертники, обвязанные гранатами, бросались под немецкие танки. Собаки-санитары вывозили раненых с поля боя. Собаки-связисты, собаки-ищейки, собаки-диверсанты — тысячи их погибли, помогая армии. Послевоенное служебное собаководство лежало в руинах.
И тогда советские солдаты и офицеры, имевшие доступ к немецким военным и полицейским питомникам, привезли оттуда множество кобелей и сук для создания нового поколения собак с качественными рабочими характеристиками.
Имена тех производителей до сих пор на слуху: Альф фон Бухерпоркшлосс, Клаус фон Бистрих, Цидли фон Хаус-Доротея и другие. Именно эти немецкие «трофеи» — четвероногие, хвостатые и зубастые — помогли воссоздать породу в СССР, компенсировать потери и развернуть плановое разведение собак.
Мы возвращаем своё
А теперь — ещё один слой этой истории, самый трогательный и ироничный.
Елена Сенявская, научный сотрудник Института российской истории РАН, в интервью популярной газете рассказала удивительную вещь. Солдаты и младшие командиры — не генералы, не тыловики, а обычные фронтовики, — часто отсылали домой не то, что взяли у немцев. А то, что немцы взяли у нас.
С немецких складов они отправляли в Союз вещи с советскими клеймами. Одежду, обувь, инструменты — всё, что гитлеровцы награбили на оккупированных территориях и не успели вывезти или использовать. Многие сознательно говорили:
«Мы возвращаем обратно то, что намародерствовали фашисты».
Немецкую же одежду, особенно с убитых, зачастую не брали — брезговали.
Но бывали и курьёзные случаи.
Константин Симонов в книге «Разные дни войны» описал эпизод: один солдат-узбек принёс для пересылки домой целый ящик электрических лампочек. В его далёком ауле не было электричества. Лампочки были абсолютно бесполезны — но солдат искренне верил, что везёт домой ценность.
Артём Кречетников, журналист русской службы ВВС, пересказывает другую историю. Советский полковник набил чемодан лаковыми полуботинками — красивыми, блестящими, почти дармовыми. Привёз в Союз. Надел — и они развалились через пару дней. Потом выяснилось: он «позаимствовал» обувь в германском магазине, который торговал… похоронными принадлежностями. Вывески на немецком полковник не разобрал, и взял то, что предназначалось трупам. Ботинки для покойников не рассчитаны на долгую ходьбу. Вот и расползлись по швам.