«Невьянская башня»
Аналитический портал «Евразия.Эксперт» представляет цикл партнерских материалов журнала «Хан-Тенгри». Журнал «Хан-Тенгри» издается Институтом исследований и экспертизы ВЭБ с 2019 года. Его миссия – сохранение, осмысление и актуализация исторической и культурной общности России и стран Центральной Азии, а шире – всего евразийского пространства. Особенностью журнала выступает работа преимущественно в публицистическом жанре, который позволяет объемно продемонстрировать культурно-исторические связи народов наших стран.
Представить книжную полку нашего журнала без повестей и романов Алексея Иванова нельзя никак. Мы в своё время писали про «Тобол», эпическое повествование о закреплении государства Российского по Оби и Иртышу. С тех пор роман был экранизирован, а город Тобольск значительно прибавил по части туриндустрии. Другой удачной экранизацией стал фильм «Географ глобус пропил» – а вот адекватно экранизировать «Сердце Пармы» оказалось решительно невозможно. Там колдовство начинается с первых страниц, на уровне языка – многие читатели застревали на первых главах, как неподготовленные туристы в зимней тайге – и передать это колдовство языка средствами современного кинематографа оказалось сложно. Тут требовался бюджет, сравнимый с бюджетами «Властелина колец», «Игры престолов» или того же «Хоббита», создатели которого, кстати говоря, сумели визуализировать придуманных Алексеем Ивановым боевых коми-пермяцких лосей (по фильму – эльфийских, разумеется).
В том же «Тоболе» с большой художественной достоверностью рассказывается о походе в Яркенд русской военной экспедиции под командованием полковника Бухгольца и её столкновении с могучим Джунгарским ханством ойратов – ханством, едва не перекроившем этнический состав, да и всю последующую историю Средней Азии. Речь идёт именно о художественной, а не исторической достоверности: обладая весьма солидным историческим аппаратом, позволяющим свободно ориентироваться в мельчайших деталях описываемой эпохи, Иванов во всех своих романах и повестях остается прежде всего писателем, завораживающим читателя художественным правдоподобием описываемых событий (зачастую мистических, а порой – с уклоном в востребованное современным читателем фэнтези).
Новый, изданный в конце прошлого года роман Алексея Иванова «Невьянская башня» может быть прочитан и как былина о том, как заводчик Акинфий Демидов укротил демона огня, определив его на работу в домне (по определению иных критиков – «уральская готика»), и как производственный роман советского образца, подробно описывающий все стадии производства чугуна, и как историческое сочинение о перипетиях формирования горнозаводской цивилизации на Урале. Всё это в «Невьянской башне» присутствует в полной мере. В мощное основание романа, архитектоника которого во многом повторяет архитектуру реальной невьянской башни с её прихотливым наклоном основания в одну, а четверика в другую сторону, заложены мотивы воды, земли и огня: вода приводит в движение заводские машины, земля кормит их рудой и углем, огонь преобразует руду и уголь в чугун. Каждой из стихий служат доверенные мастера, вымышленные и реальные исторические персонажи, память о которых сохранила заводская история. Над ними – приказчики, над приказчиками – заводчик Акинфий Демидов, владелец двадцати горных заводов, и главный командир канцелярии Сибирских и Казанских заводов, «государево око» Василий Татищев. Столкновение их интересов и амбиций склоняет повествование то в «раскольничью» тему (Демидову древлеправославные нужны как работники, а Татищев устраивает на них гонения), то в направлении «любовного треугольника» (а что за роман без любви?) И упирается вся история в нутро башни, где три стихии – вода, огонь и серебро, извлекаемое при производстве меди, сплавляются в незаконные, хоть и полновесные царские рубли.
Полезно будет добавить, что реальная Невьянская башня отчеканена на серебряных монетах Банка России 2007-го года выпуска.
«Башня была наглядным образом невидимой машинерии вселенной: вертограда, замкнутого в чистой истине. Вот только вертоград этот покосился».
На встрече с читателями в Екатеринбурге писатель пояснил, что побудило его выстроить башню-роман:
– Во-первых, потому, что она сама по себе прекрасна, полна тайн, легенд. Во-вторых, Невьянская башня – первый большой культурный артефакт, который имеет прямое отношение к горнозаводской цивилизации, но не является промышленным объектом. Она была построена как символ того, что этот мир существует и набрал такую мощь, что у него достаточно прибавочной стоимости, чтобы оплатить строительство объекта, не имеющего никакой прикладной, экономической ценности. Ну и, разумеется, если писать о горнозаводской цивилизации именно с культурологической точки зрения, то надо было опираться на Невьянскую башню и на такую фигуру, как Акинфий Демидов, который чувствовал самодостаточность этого мира, потому и требовал от властей отсоединения своей вотчины от законодательства всего государства.
Читается книга на одном дыхании. Прежде всего, конечно, благодаря языку – чистому, сочному и (на этот раз) очень, очень выверенному. Иванов кладёт фразы с точностью опытного каменщика, кирпич к кирпичу, создавая необходимые рабочие объёмы и прихотливые своды повествования. Диапазон предъявленных читателю технических терминов того времени, всякой там инструментально-заводской и бытовой оснастки вызывает невольное почтение (и смутные подозрения, что без словотворчества тут не обошлось). По лексическому разнообразию это какой-то праздник языка – и привет Кирше Данилову, одному из невымышленных персонажей романа.
Кстати говоря. Яркость персонажей, сила и колоритность характеров безусловно работают на повышение читательского интереса к повествованию. В конфликте заводчика Демидова и «рюриковича» Татищева прочитывается, по Иванову, столкновение зарождающейся на Урале буржуазной формации с государством, по духу и нравам во многом ещё феодальным. На Урал, на Алтай, в Сибирь подряжались казаки, тянулись раскольники, бежал вольнолюбивый грешный народишко из центральных областей России; многие из них оседали на заводах и вокруг заводов. Горнозаводская цивилизация ковала нового человека. Иванов этих новых людей описывает красочно и со смаком: мастеровитых, придурочных, неукротимых, истовых, развесёлых – разных. Описывает так, как будто был близко знаком с каждым из них. Это и есть, собственно говоря, мастерство писателя.
Некоторые критики подмечают, что и женские персонажи «Невьянской башни» ведут себя куда независимей и раскованнее, нежели женщины, допустим, в романе Алексея Толстого «Пётр Первый». Вымышленные образы инокини Лепестиньи и любовницы Акинфия Демидова Невьяны дают некоторые основания для подобных утверждений – в особенности Лепестиньи, с её прямым отсылом к лозунгу хиппи «all we need is love». Возможно, что при заводах женщинам и впрямь дышалось свободнее, чем в деревнях – но я бы этот вопрос оставил за рамками литературной рецензии.
Невьянская башня
Роман : [ 16+ ]
Москва, Альпина нон-фикшн, 2025