Выше гор только поэзия
Аналитический портал «Евразия.Эксперт» представляет цикл партнерских материалов журнала «Хан-Тенгри». Журнал «Хан-Тенгри» издается Институтом исследований и экспертизы ВЭБ с 2019 года. Его миссия – сохранение, осмысление и актуализация исторической и культурной общности России и стран Центральной Азии, а шире – всего евразийского пространства. Особенностью журнала выступает работа преимущественно в публицистическом жанре, который позволяет объемно продемонстрировать культурно-исторические связи народов наших стран.
Эта красивая история началась пару лет назад на одном из московских книжных фестивалей, когда три очень хороших поэта – Герман Власов, Вадим Месяц и Амарсана Улзытуев – познакомились с поэтом, драматургом, а ещё и художником из Непала Суманом Похрелом. Встреча была не совсем случайной – все трое наших бывали в Непале, а кто хоть раз побывал в этой сказочной стране, в самой сердцевине Азии, тому забыть её не дано – Непал не отпускает. Вадим Месяц написал несколько блестящих рассказов о своих приключениях в Гималаях. Амарсана – несколько громокипящих од (наш читатель должен помнить его – Поэт Амарсана Улзытуев: «Я пишу, потому что не могу не писать»). Замечательный поэт Герман Власов признался, что после многолетнего увлечения западной поэзией его потянуло на Восток: «Я как бы обретаю полноценность, когда соединяю в себе Запад и Восток».
Встреча переросла в знакомство, знакомство – в творческое сотрудничество. Суман Похрел (род. в 1967 году) пишет на родном непали, хинди, урду и английском, дважды удостаивался литературной премии SAARC (Ассоциации регионального сотрудничества Южной Азии). Фактически именно он помог и продолжает помогать всем желающим в постижении глубины и многообразия непальской поэзии. А желающих оказалось немало. Под руководством (или, быть может, правильнее говорить об общем кураторстве) Германа Власова составилась устойчивая группа поэтов и переводчиков – «Гималайские соловьи» – усилиями которых за относительно короткий срок были переведены на русский язык как классики, так и самые яркие представители современной непальской поэзии. Внушительные стихотворные подборки публиковались на страницах литературных журналов «Плавучий мост» и «Юность». И эта работа продолжается. В издательстве Вадима Месяца «Русский Гулливер» вышла книга Сумана Похрела. И ждёт своего издателя объемный сборник «Антология непальской поэзии», составленный усилиями непаловеда Лилии Стрельцовой, поэтов Германа Власова, Алексея Остудина, Марии Брегман, Анны Шараповой, Жанны Сизовой, Юлии Крыловой и многих других.
– В непальской поэзии присутствуют утонченный лиризм, страстность и медитативное растворение в природе, – рассказывает Герман Власов. – Это редкое свойство для нынешней западной, да и русской поэзии. В ней синергично дополняют друг друга традиции индийской классической поэзии, ее образы, её мифы, и – модернизм, привнесенный влиянием английской Озерной школы… И в самом Непале трогает очень многое: мощь природы, особая красота гор, снега, горных рек, тумана и – бесхитростная жизнь в удаленных селах. Удивительная теплота по отношению к детям. Такая очень естественная, очень трогательная. Это надо видеть, и этим невозможно не восхищаться...
– Фактически, то, чем мы занимаемся, можно назвать народной дипломатией в лучшем смысле этого слова и в самом утонченном её изводе, – заключает поэт. – Но для издания антологии наших хороших устремлений мало – нужен грант. В сентябре у нас будет несколько публичных выступлений – очень рассчитываем, что нас услышат и в Минкульте, и в Союзе писателей.
Что ж, будем рассчитывать вместе.
О мощи и красоте непальской поэзии можно судить даже по нашей скромной подборке, представляющей классика непальской поэзии Лакшмипрасада Девкоту (1909–1959), Сумана Похрела и поэтессу Гиту Трипатхи.
Лакшмипрасад Девкота
Ласточка и Поэт
а
Ласточка и Поэт Из одного гнезда и одной крови!
б
Ягненок и тигр вместе пришли на водопой! Пока сидели, Природа связала их сердца Одной нитью. Я точно говорю – она меня не боится! У обоих существ одна отговорка Бодрствовать в полночном кабинете. Падать, прижиматься к самой земле, Где огонь этого мира; Взлетать, переступать пределы, Где холодные снега высот. Обитать посредине, Неприметно порхая, Живя в сладостной неге!
в
Гляди! Вот он, натянутый Длинный и тонкий электрический шнур! Какие живые потоки в нём струятся! На нём всю ночь напролет ласточка сидит на страже - Сердце поэта тоже дремлет урывками. Сердцем чую увлажненную землю, На небеса глазею сквозь слёзы. День за днем Сердце щемит и колет Ищет пути выстроить терем любви В уме! В ночном одиночестве, Когда весь мир засыпает, Око воображения, всегда недремное, Начинает клонить в сон.
г
Сладостны друзья, стихи, избранница Этот огонь внутри! Чтобы твердо стоять на земле - Умей «попискивать» и «выглядывать». Медовый месяц мы решили провести в Непале Месте гор и здорового климата. Безмолвно возникает духовная связь Между ласточкой и плачем Поэта. Завидя наши творческие муки, Звездное небо, эти глаза сострадания, Подглядающие сквозь оконную щель, Скатываются, звездами рассыпаясь. Ласточка и Поэт Из одного гнезда и одной крови!
д
Мы здесь в погоне за весной Цветы мечты для нас существуют! Мы пели песню Гаури-Шанкары, Ту, что дуэтом поют Пракрити и Пуруша Дивное творение клюва и вкусового рецептора И есть наша обитель. Дети разных веков могут открыть глаза И видеть будущее! Грязь, попираемую всяким, У нас на виду; Она – основа нашей обители. Грязь и кирпичи из нее встретишь по всему Непалу, По всему миру! День за днем, хлопочешь, трепещешь, Носом впитываешь запах земли. Выбираешь глину, смягченную небесной слезой - Клюешься и колешься; Ласточка и Поэт Из одного гнезда и одной крови!
е
А когда в гнезде вылупятся птенчики, Когда оперятся, С нежностью мы хотим Забрать их в лес и поставить на крыло. Вот тогда взлетим высоко Мы, любящая пара, Ласточкина пара – поэзия и поэт. Хлопая крыльями, долетим до берега моря, Чтобы оглянуться И сквозь слезы взглянуть На лес человеческих существ. В блаженство тогда окунутся наши души. Родовая боль, Тоска, какую мы чувствуем по их дому, исчезнет. Ласточка и Поэт Из одного гнезда и одной крови!
Перевод Германа Власова
Сухман Похрел
Тадж-Махал и моя любовь
Сквозь свои лучшие годы я шел с сердцем, свихнувшимся от любви. Хотел в цветении сердца спрятать тень. Хотел с помощью любви выжать насухо сердце, мокрое от страсти. Хотел нарисовать картину, несмываемый отпечаток, на сердечном холсте.
Сегодня я стою перед Тадж-Махалом. Смотрю, как мрамор улыбается, когда солнечный свет касается его. Я чувствую, как порывы ветра сходят с ума здесь, когда они натыкаются на любовь во всей ее высоте.
Я слушаю музыку, пробуждаясь в сердцах посетителей с мечтательными глазами.
Я захмелел после того, как собственные чувства стали вином.
Я забываю себя, мир и все. Я не знаю, думаю ли я о Шах-Джахане, Мумтадж или о себе. Я совершенно разочарован, ошеломлен, раздавлен расширяющимся сердцем.
Шах-Джахан, который доказал, что император ниже любовника, который превратил могилу в храм, который дал своей возлюбленной место Бога и превратил любовь в молитву. Но есть одно различие между нами двумя. Он был всем, и если бы я хоть когда-нибудь стал таким же успешным, как он, я бы не ждал смерти своей возлюбленной, чтобы воздвигнуть Тадж-Махал.
Перевод Юлии Крыловой
Гита Трипатхи
Необратимость
Взяв меня как податливую глину, яростно размял, и под предлогом придать форму размочил мою структуру.
Оставил меня на берегу под палящим солнцем, и вел себя так, будто ждал нужного момента, притворяясь, что не слышишь мои мольбы. И вернулся лишь когда я уже высохла и затвердела.
Со мной вперемешку – песок, камни, сухая листва и острые обломки шипов.
И вот ты смотришь на меня издалека, уязвимый, но смелый, своими сухими глазами, желая, чтобы я стала потоком, чистейшим горным ручьем. Но увы!
Перевод Анны Шараповой