Любовь под обстрелами: как в блокадном Ленинграде играли свадьбы
С 8 сентября по 31 декабря 1941 года в 17 ЗАГСах блокадного Ленинграда зарегистрировали 2 223 брака. В 1942-м — 3 395, в 1943-м — 8 201. За 27 дней января 1944-го, когда враг еще стоял у стен города, — 1 059, из них 45 — 27 января, в день полного освобождения.
"Передайте им наш боевой привет"
Декабрь 1941 года. Двое идут пешком через ночной Ленинград — на Выборгскую сторону, без света, под обстрелом. Ходить по улицам во время артналета было запрещено, но они рискнули. Патруль останавливает их:
— Куда направляетесь?
— На свадьбу.
Патрульный на мгновение теряется. Один из его сослуживцев бросает: "Молодцы! Передайте им наш боевой привет". Их отпускают. Так в декабре 1941-го артисты Театра музыкальной комедии Анатолий Королькевич и Нина Болдырева, участники фронтовой бригады, попали на свадьбу к друзьям.
Эту историю Рылеева узнала в 2008 году от подруги. "Я тогда собирала материал для курсового сценария к 65-летию полного освобождения Ленинграда. Как внучка человека, пережившего блокаду, я не хотела говорить о том, что убивало. Я хотела говорить о том, что давало силу жить". Подруга посоветовала: "Ты же проводишь свадьбы — расскажи о свадьбах, которые были сыграны в блокадном Ленинграде".
Рылеева, по собственному признанию, удивилась: регистрация брака — да, но свадебные торжества, неужели они были? Тогда приятельница дала ей книгу воспоминаний Королькевича "А музы не молчали", и глава "Свадьба на Выборгской" стала отправной точкой многолетнего исследования. Сегодня в проекте собрано 38 историй создания семей за годы блокады, из них 28 — о свадьбах и 2 — о венчаниях.
Сервиз, свекла и хвойный ликер
Болдырева подарила молодоженам сервиз — прийти на свадьбу с пустыми руками было немыслимо, поделилась Рылеева.
Стол Королькевич в своей книге описал так: "Он накрыт по всем правилам мирного времени. Белая скатерть, графины с какой-то зеленой жидкостью, рюмки, фужеры и посередине — большое белое блюдо, наполненное красной свеклой. Свекла — вот это сюрприз! Свекла — это деликатес! Это... Но потом оказалось, что свекла только сверху, тоненьким слоем, а внизу турнепс... тоже съедобная штука".
В графинах оказался хвойный ликер — на ведро настойки два флакона цветочного одеколона. "От такой дозировки не охмелеешь, — смеется Рылеева, — но поднять бокал, чтобы провозгласить тост, можно. Первый был за победу, второй — за здоровье молодых".
За столом долго не сидели. Завели патефон и, насколько хватало сил, танцевали, рассказывали смешные истории. За окнами рвались снаряды. "Жизнь шла наперекор всему страшному", — повторяет за Королькевичем Рылеева.
Танцы и винегрет
На Кировском заводе, в 3–4 км от линии фронта, летом 1942 года в заводском клубе познакомились 17-летняя Валентина и Григорий Запорожановы. Как вспоминают внучки: "Познакомились на танцах. Да-да! По пятницам вечером в клубе Кировского завода были танцы, и дедушка, к тому времени уже офицер, приходил танцевать. Когда я спрашивала: "А как же бомбежка?", бабушка, смеясь, отвечала: "Полежим под роялем и опять танцевать. Молодые были, жить хотелось!" Бабушка любила петь и танцевать".
По словам родственников, о первой блокадной зиме бабушка никогда не рассказывала, только вспоминала соседей: "Друг без друга мы бы не выжили". Весной во дворе на Турбинной улице вскопали огород, никто ни у кого не воровал. Вторая зима была легче, и 31 декабря 1942 года Валентина и Григорий сыграли свадьбу. Праздничным блюдом стал винегрет — с тех пор он всегда был на новогоднем столе.
В марте 1943 года Валентина шла по Звенигородской улице с печатными листами из редакции. Начался обстрел, осколок раздробил кости подъема левой ноги. В больнице хотели ее ампутировать, но по итогу спасли. Там же она узнала, что беременна. "Зачем я теперь нужна Грише? — думала она. — Я теперь инвалид".
Григорий, узнав о беременности, сделал все, чтобы сохранить жену и ребенка. 13 ноября 1943 года родился сын Владимир. Позже — Галина и Юрий. Официально брак зарегистрировали после рождения третьего ребенка, в 1948 году. Валентина потом могла танцевать так, что ее "цыганочку с выходом" никто не мог повторить.
"Кровавая" свадьба
Еще один сюжет проекта — история Александра и Варвары Фроловых. Они были одноклассниками, но проучились вместе всего год. Весной 1942 года Александр остановился у газетного ларька, и в этот момент из Князь-Владимирского собора вышли Варвара с сестрой. "Жив!" — "Жива!" — так началась их новая встреча. С той поры Фролов стал частым гостем в семье Мясоедовых.
27 мая 1943 года Александр записал в дневнике: "Наконец, поставлены все точки над "и"! Получен ответ — ДА!" 20 июня, в воскресенье, они отправились в ЗАГС на 8-й линии Васильевского острова. В дневнике жениха осталась запись: "Процесс регистрации брака оставил самое пустое и неприглядное воспоминание. На редкость выхолощенно и казенно".
Затем они обвенчались в Князь-Владимирском соборе. Варвара вспоминала: "Мы были так воспитаны. Инициатива принадлежала мне: мои родители не могли допустить брака без церковного венчания. Во время блокады я регулярно бывала в церкви. А до войны пела в церковном хоре".
Платье невесты сшили из шелковой ночной рубашки бабушки Александра, чулки — мамины подвенечные, фата — оренбургский пуховый платок. "Очевидцы утверждают, что вид все имели вполне достойный", — записал Александр.
Когда они выходили из собора, у ворот стояли мальчишки. Варвара испугалась, что сейчас будут дразнить. Но они хором прокричали: "По-здрав-ля-ем!" "Мне так хотелось их отблагодарить, но было нечем — никакой еды у нас с собой не было, а тогда именно это было самой большой ценностью", — вспоминала она.
Праздничный стол накрыли благодаря донорской крови: все, кто мог, ее сдали — молодожены, их матери, сестры невесты. За это дали усиленный паек — белый хлеб, консервы, крупы. Варвара называла свою свадьбу "кровавой". После ужина танцевали вальс, молодая жена пела. 4 июля 1944 года родилась дочь Ольга, через два года — двойня Нина и Владимир. Семья прожила вместе 28 лет.
Студень из столярного клея
Еще одна история — о писательнице Вере Кетлинской и Александре Зонине.
В дневниках русского и советского писателя Всеволода Вишневского сохранилась запись от 10 февраля 1942 года про их свадебное застолье: "Вечером были у Кетлинской: Крон, Зонин, С. К., Азаров и я. Ужин (на низком столике, у дивана, при свете керосиновой лампы): студень из столярного клея — гадость, полутерпимая, если есть с уксусом и горчицей; флотская каша; неопределенный бурый кисель из столовой Ленинградского союза советских писателей; спирт из лака — пол-литра, и бутылка шампанского (из подвалов Ленинградского союза писателей — по рецепту врача!). Суррогатный кофе с черными гренками (квадратный дюйм на человека) и по квадратному сантиметру сыра... Совсем роскошно! Болтали, несколько оживились, атмосфера — "в гостях". Вспоминали писательские дела".
"У меня была настоящая свадьба"
Вера Гаврилова — единственная героиня проекта, которая жива сегодня. Свадьбу с командиром турбомашинной группы крейсера "Максим Горький" Сергеем Гавриловым они сыграли 15 ноября 1943 года — уже после прорыва блокады, но город был под обстрелами.
Расписывались на улице 3-го Июля, в промерзшей комнате ЗАГСа: сотрудница, укутанная в одежду из-за отсутствия отопления, спросила только фамилию и оформила свидетельство. "Официально сухо поздравила нас, и через 15 минут, веселые от такой процедуры, мы вышли на улицу", — вспоминает Гаврилова. По пути домой молодожены попали под обстрел, а на пороге их осыпали зерном — по традиции, на счастливую жизнь.
Вечером собрали гостей — родителей, бабушку, тетушек невесты, сослуживцев жениха с корабля. На столе — винегрет и консервы с крейсера, кое-что принесли сами гости. Колец не было, невеста надела розовое платье, сшитое еще к школьному выпускному, жених — морскую форму.
Единственным свадебным символом стал букет живых цветов, который матрос раздобыл в Ботаническом саду. Гавриловы прожили вместе 67 лет, вырастили двух дочерей.
Юлия Стрелец