Комик Илья Макаров: «Я юморист, а не профессиональный актёр»
В интервью «Рамблеру» на фестивале сериалов «Пилот» Илья Макаров рассказал, как придумывает шутки, почему хочет сыграть драматическую роль и чему он научился на съёмках сериала «Трудный ребёнок» с Александром Робаком, Стасей Милославской и другими артистами.
Комедийная история про бывшего футболиста Фила — новый совместный проект телеканала СТС и онлайн-кинотеатра «Кинопоиск». По сюжету Фил после травмы вынужден работать учителем истории и из-за радикальных методов преподавания становится наставником сына местного авторитета. Его лучшего друга Дэна, который постоянно находит поводы для авантюр и втягивает главного героя в разные передряги, сыграл Илья Макаров. На VIII фестивале сериалов «Пилот» в Иваново «Трудный ребёнок» победил в номинации «Лучший пилот сериала. Выбор зрителей». Автор «Рамблера» посетил фестиваль и поговорил с Ильёй Макаровым о его работе в кино и стендапе.
— В комедиях бадди-муви (жанр кино, в котором сюжет строится вокруг героев, связанных крепкой дружбой или вынужденным партнёрством — прим. «Рамблера») обычно есть главный герой с драматической линией и его эксцентричный друг. В «Трудном ребёнке» ваш Ден втягивает Фила в аферы. Как вы искали нужные подходы для раскрытия персонажа, который генерирует хаос?
— Я только недавно стал позиционировать себя в качестве актёра. Многому учился у профессионалов, которые работали со мной на съёмочной площадке. Осознал, что этап подготовки к съёмке, понимание и разработка характера персонажа — это очень интересный процесс. Мне повезло, ведь сценарий «Трудного ребёнка» невероятно круто прописан, а мой персонаж классно раскрыт.
Лично мне Ден очень нравится — я хотел бы, чтобы в реальной жизни у меня был такой друг-балбес. Я бы не сказал, что он втягивает главного героя в хаос. Скорее Ден — надёжное крыло и опора, но он оказывает помощь своему другу очень комично и нелепо, потому что он такой большой ребёнок.
— А чему вы научились на съёмках «Трудного ребёнка»?
— Наверное, научился понимать общую картину произведения, а не концентрироваться на конкретной сцене или серии. Стал осмыслять сценарий целиком, чтобы лучше понять своего героя. Возможно, это понятная и базовая вещь для профессиональных актёров, но для меня было в новинку.
Я полностью доверился съёмочной команде, следовал сценарию и командам режиссёра. Конечно, свою органику я тоже добавлял. Хотя у меня не было желания что-то изменить в своём персонаже. Мой Ден — довольно комичный герой, необычный, не скучный. Я надеюсь, что смог его передать так, как задумывали авторы.
— В историях про аутсайдеров и вынужденные авантюры важно, чтобы зритель не осуждал героев с самого начала. Как сделать афериста обаятельным, но не оправдывать его полностью?
— Здесь всё строится на чувстве внутренней справедливости. Ден — это положительный персонаж, он не бандит, который кому-то мешает жить. Да, главные герои, может, делают какие-то глупости или неверный выбор, но исходят из искренних побуждений и своего ощущения правильного. Надеюсь, что зрители их поймут и прочувствуют.
В «Трудном ребёнке» никто из персонажей не умеет нормально общаться — они не слышат друг друга или превратно воспринимают слова собеседника. Причём герои коммуницируют настолько иронично, с таким количеством шуток, что зритель сразу включается в этот саркастичный или игривый обмен репликами и лучше понимает их характер. Мне кажется, в этом и есть основная сила нашего сериала.
— Название «Трудный ребёнок» можно трактовать не только как историю про школьников, но и про взрослых, которые сами не повзрослели. Согласны ли вы с этим? Ден — трудный ребёнок?
— Да, абсолютно. Он детдомовский герой, который был предоставлен сам себе, поэтому вырос так, как вырос. Есть фраза «все мы дети», и Ден — один из ярчайших примеров этого.
— А как складывался ваш тандем с Филом (Геннадием Блиновым)? Как находили динамику в кадре и срабатывались с другими артистами — Александром Робаком, Стаcей Милославской?
— У меня был синдром самозванца перед началом съёмок, потому что из всего каста я был единственный комик, а все остальные — профессиональные актёры. У них есть профильное образование, они участвовали уже во многих проектах. Но я смог подружиться с ними, и мы помогали друг другу в кадре.
В перерывах от съёмок мы болтали о жизни, театрах, творческом пути и многом другом. В этот момент я хотел, чтобы время остановилось. Старался впитывать полностью каждое слово, которое они мне говорили. Это очень интересные люди, гиганты и махины своего дела. Я старался соответствовать, вкладывался, внимательно работал с режиссёром Вовой Болговым. Я ощущал большую поддержку со стороны коллег, на съёмочной площадке была очень дружественная атмосфера.
Дмитрий Журавлев: «Эта работа сильно отличается от того, что я делал раньше»
— Стендап и импровизация часто держатся на прямом контакте с залом, а в кино реакция зрителя отложена. Как вы адаптировались к тому, что не можете считать реакцию зрителя в моменте?
— Момент, когда ты испытываешь зависимость от реакции публики, у меня уже давно прошёл. На старте карьеры комика я, конечно же, хотел выходить на сцену или на съёмочную площадку, чтобы все смеялись и говорили «вау, как клёво и смешно». Сейчас, уже с наработанным опытом и пониманием своей органики, делаю ставку именно на свою сильную сторону — юмор. Я понимаю, что, вероятнее всего, будет смешно разной аудитории и в каком формате перед ней выступать.
Если говорить про сериал в этом контексте, то мне было важно понять, что итоговый результат зрители увидят позднее — когда серии будут смонтированы, добавлен саундтрек и так далее.
— А вы больше доверяете заготовленной шутке или моменту, когда смешное рождается в моменте?
— С заготовленным материалом я давно не выступал, но у меня было много такого опыта. Естественно, заготовленное лучше и чётче работает, понятнее. Ты понимаешь материал, это какие-то твои точки опоры, а импровизация всё равно — энергия хаоса, которую ты пытаешься обуздать. Так что это совершенно разные материи.
— Когда вы выходите на импровизационный стендап, у вас нет гарантии успеха. В актёрской сцене тоже есть риск, но другого рода. Какой риск страшнее?
— У меня пока не было ролей, которые были бы далеки от моей органики. Я снимался в юмористических проектах, герой «Трудного ребёнка» — это комедийный персонаж, который близок мне. Поэтому я бы не сказал, что у меня был какой-то риск, что меня не поймут. Но синдром самозванца остался: я юморист, а не профессиональный актёр. Но я искренне делаю актёрскую работу, выбираю проекты, которые мне интересны по своему наполнению или по команде.
— Какие моменты на съёмке дались вам сложнее и почему?
— В основном это связано с тем, что мы снимали лето осенью и иногда нужно было ходить в шортах на улице в очень холодную погоду. Ещё у меня была сцена, где мой герой был полностью голым и весь покрыт пеной. Мне было некомфортно и неловко, но я сказал себе: «Теперь ты актёр. Расслабься и делай свою работу!» Но в целом суперсложных психологических или физических барьеров не было.
— После популярных онлайн-форматов у аудитории, вероятно, есть ожидание от вашего амплуа — если вы перед зрителем, то будете его смешить. Это помогает в кино или создаёт давление?
— Честно говоря, не знаю. Ведь был кастинг на роль, меня пригласили в проект, выбрали, это уже своего рода доверие. И должен ли я оправдывать или не оправдывать ожидания? Странно об этом думать. Ты просто отпускаешь ситуацию и делаешь, как чувствуешь и умеешь. Эти внутренние блоки и «стопы», наоборот, мешают быть более органичным, лёгким и естественным. Поэтому я просто всё это выдыхал, отпускал, даже не думал.
— Если говорить про ваш опыт работы комиком, можно ли сказать, что проекты ЧБД тренируют скорость, «Читка» — работу с текстом, «Созвон» — разговорную естественность? И какие навыки тогда тренирует сериал?
— Сложный вопрос. Наверное, соглашусь, что ЧБД тренирует скорость и реакцию мысли. Плюс чувствовать своего соведущего и гостя, понимать их настроение. Ты всё равно должен балансировать между условной «прожаркой» и какими-то приколами. Это тоже стихия хаоса.
А в сериалах всё понятнее, как мне кажется. Возможно, в дальнейшем я столкнусь с какими-то сложностями, потому что мне бы хотелось сыграть драматические глубокие роли. Это станет большим вызовом для меня как для комика. Мне нужно будет проработать какие-то вещи, заглянуть вглубь себя. Но я хочу для себя больших вызовов.
— Сегодня шутка считается актуальной, если она стала вирусной в TikTok, мемом или ушла в народ. Можно ли математически просчитать вирусность шутки?
— Это очень тяжело. Сейчас многое зависит и от поколения зрителей. У каждого поколения свой юмор и всё это — живой организм, который ищет какие-то свои «столпы», развивается, растёт, мутирует. Потому что юмор — сообразное пространство, в котором может быть всё что угодно, совершенно разное наполнение. Каких-то людей смешит это, других — другое. Это всё дело вкуса: кому-то нравится ЧБД, а кто-то предпочитает другие форматы.
— В чём вы черпаете вдохновение, где находите ресурсы для шуток?
— Надо войти в состояние веселья. Ты садишься со своими друзьями, близкими людьми, с кем тебе нравится общаться, веселиться, и вы просто как скоморохи-петрушки шутите. Не надо специально искать вдохновение. Если говорить про меня, то склонность шутить — это часть моего склада характера: она началась с шуток на задней парте в школе, а затем трансформировалась в формат стендапа. Но это был долгий путь: я этим занимаюсь уже больше 14–15 лет.
Комик Сергей Орлов: «Моя цель — развлекать людей, а не обижать»