В начале XX века москвичи часто видели у памятника Пушкину на Тверской улице пожилую, сгорбленную женщину. Она подолгу стояла в молчаливом диалоге с бронзовым изваянием, и те, кто знал ее историю, старались не мешать. Для нее это общение было священным — ведь холодный металл хранил память о теплых отцовских руках. Эта женщина, Мария Александровна Гартунг, была старшей дочерью поэта и живым мостом эпохами.